25 февраля 2020 года стало известно о смерти Дмитрия Язова, последнего маршала Советского Союза. Его жизнь была полна умопомрачительных взлётов и падений. Пройдя в советское время путь от лейтенанта Великой Отечественной войны до министра обороны при Горбачёве, после провала ГКЧП Язов почти полтора года отсидел в московском СИЗО «Матросская тишина».
Арест Язова
Во время августовского путча Дмитрий Язов сыграл важную роль – именно по его приказу в столицу вошли танки. «Кошмар – на улице Язов!», – писали москвичи на стенах в те дни.
По свидетельству помощника Михаила Горбачёва, Анатолия Черняева, участие Язова в перевороте стало большим потрясением для президента СССР, который не верил, что старый маршал способен на такое. Когда стало ясно, что дело путчистов проиграно, Язов 21 августа вместе с несколькими другими заговорщиками вылетел в Форос, но Горбачёв отказался их принять. Вернувшийся из Крыма одновременно с Горбачёвым на другом самолёте, в ночь на 22 августа министр обороны был арестован в аэропорту «Внуково». Прокурор РСФСР Владимир Степанков объявил, что Язов подозревается в измене Родине (статья 64 УПК).
Первые три дня военачальник содержался в следственном изоляторе города Кашина в Калининской области, а 25 августа его перевели в «Матросскую тишину». В тюрьме Язову предстояло провести 498 дней.
«Отныне я зэк»
Лишение свободы стало непростым испытанием для 67-летнего военачальника. В книге мемуаров Язова «Удары судьбы» тюремным будням посвящено немало страниц.
«Машины въехали на грязный тюремный двор, мне же предложили пройти в одноэтажное здание, – описывал маршал свои первые минуты в кашинском СИЗО. – Обыскивали тщательно, долго вертели в руках фуражку, прощупали все швы на кителе, выписали квитанцию на форму, отдельно на часы и на зажим для галстука. Взамен мне выдали широченные зэковские брюки и куртку с нашивкой на рукавах: «ЗМИ». Не знаю, что это обозначало, но было ясно, что отныне я зэк».
Первую ночь Язов провёл в одиночестве, как он вспоминал, в «тяжёлых и беспросветных мыслях». Наутро к нему привели сокамерника, который представился зятем Петра Машерова – первого секретаря компартии Белоруссии. Язов предполагал, что этот человек был «подсадной уткой» оперативников.
«Все ночи, полные огня»
После перевода в «Матросскую тишину» Язов оказался в восьмиместной камере с одним соседом – это показалось ему подозрительным. В дальнейшем к маршалу подселяли и других сокамерников, каждый из которых стремился выудить разговорами ценную для следствия информацию.
Несколько месяцев продолжались допросы, однако они велись «без грубостей». Больше, по-видимому, вчерашнего путчиста угнетали тюремные порядки. Как и в воспетой зэками Таганке, в «Матросской тишине» никогда не гасили свет – ночью оставалась гореть красная лампа, которую Язов сравнивал с бычьим глазом. Чтобы заснуть, маршал накрывал лампу газетой, но майор-наблюдатель тут же срывал её. Спать Язову приходилось на неудобной двухъярусной кровати, сваренной из труб.
Маршал вспоминал, что охраняли членов ГКЧП преданные ельцинскому режиму спецназовцы, которых завозили «вахтовым методом» из разных регионов страны – каждую партию на три месяца. Однако вопреки расчетам руководства России, многие охранники уже через месяц завязывали дружеские отношения с охраняемыми.
Прослушивание радио в «Матросской тишине» ограничивали, из прессы была доступна лишь газета «Известия». Однако Язов оставался в курсе всех важнейших политических событий.
В декабре 1991 года экс-министр обороны был осуждён в Литве за участие в Вильнюсских событиях января 1991 года. Однако в России он юридически оставался только обвиняемым, Объём уголовного дела против членов ГКЧП, которое читал Язов в «Матросской тишине», составил 140 томов. Читать, как вспоминал маршал, приходилось по восемь часов в день и больше.
25 января 1993 года Язова перевели в госпиталь МВД. Во время суда он уже находился дома под подпиской о невыезде. А 23 февраля 1994 года Государственная дума первого созыва объявила амнистию членам ГКЧП. Впоследствии маршал объяснял, что если бы по примеру генерала Валентина Варенникова отказался бы от амнистии, то ему пришлось бы отвечать за порчу танками асфальта в Москве.