- Всё, Анна Ильинична, отработала ты, завтра выгонят с позором, - вслух самой себе сказала Нюра.
Хотела поправить волосы, выбившиеся из пучка, увидела грязь на руках. Пошла, вымыла руки и вернулась в комнату дежурной гостиницы. Нюра села за стол, открыла журнал, начала делать рабочие записи.
- Нет! Все равно! Моя правда! – хлопнула по журналу рукой Нюра.
Утром этого дня заступила она на дежурство. Сменщица передала журнал учета постояльцев.
- Анна Ильинична, звонили вчера, велено подготовить спецномер, проверяющий по строительству едет. Вы покрывала новые застелите сами? Я не успела.
- Беги, беги, застелю.
- До завтра, Анна Ильинична!
Не первый год работает в гостинице Нюра. Начальство ее хвалит за исполнительность, порядок в бумагах, строгость. Володя работает тут же электриком. На первом этаже здания ресторан, на втором -гостиница. Жильцов много: студенты-заочники, командировочные, торговые люди. Работы хватает. Есть в гостинице хорошо обставленный номер, с диваном, телевизором, его бронируют для начальства высокопоставленного или артистов известных. И такие приезжали в Лунино с концертами.
Нюра пошла готовить спецномер, проверила чистоту, налила воды в графин, застелила новые покрывала. Их получили на складе специально для этого в номера, в простых номерах и покрывала простые. К приезду проверяющего все было готово. Прибыл. Мужчина за сорок, в строгом сером костюме и плаще, при шляпе. Водитель внес вещи в номер и проверяющий тут же уехал.
Только к вечеру вернулся постоялец в номер, оставляя на полу грязные следы (дело было осенью). Шёл, придерживаясь рукой за стену. Видно, хорошо встретили его в Лунино, угостили. От того, как встретишь, зависел итоговый акт приемки. Все это Нюра знала, не раз жили в гостинице начальники. Кого и в банкетном зале ресторана угощали до полуночи, а этот рано пришёл. Видно уже «напроверялся».
Закончив с текущими делами, направилась Нюра в номер, узнать, не нужно ли чего. Постучалась – тихо, еще раз – молчок. Нюра толкнула дверь и вошла. На кровати поверх нового покрывала спал проверяющий в одежде и грязных ботинках! Сердце её вмиг захлестнула горячая волна. Лицо вспыхнуло от накатившего жара.
Да, могла бы она поступить по-другому, могла просто закрыть дверь и уйти! Только такой уж характер, такой мать родила! Стащила Нюра с пьяного гостя грязные ботинки и насовала ими ему прямо в лицо!
- Ах, ты боров! Тебе, как человеку, новые покрывала! А ты на них в ботинках, в грязных! Ты-то, приехал и уехал, а за покрывала с меня спрос! Мне отвечать! – приговаривала она, вытаскивая из-под спящего мужчины перепачканное покрывало. Бросив к порогу ботинки, зло посмотрела в грязное лицо его. Нет, даже не проснулся! Крепко спит!
Закрыла Нюра за собой дверь в кабинет, села за стол, и, только тут осознала, что она натворила. Это было прямой дорогой к вылету с работы. Это она понимала очень хорошо. Утром, наверняка, проверяющий позовет директора ресторана и гостиницы, кабинет которого располагался в этом же крыле и скажут Нюре писать заявление «по собственному желанию», да ещё извиняться заставят.
- Ну, уж нет! Пусть увольняют! Прощенья просить не стану! – такие мысли всю ночь терзали её голову. Под утро Нюра забылась коротким сном прямо за столом, опустив голову на руки.
Проснулась от тихого стука в дверь.
- Входите, кто там? - Нюра поправила строгий сарафан, пригладила волосы.
Проверяющий показался в дверях кабинета.
- Хочу перед Вами извиниться, - серьёзно начал чисто выбритый и умытый постоялец, - Прошу, чтобы произошедшее осталось между нами.
И вышел. Нюра еще долго не могла прийти в себя. Сидела за столом и не верила, что так легко для неё закончилось это дежурство. Смотри-ка, начальник, а видно совесть имеет. Через день уехал начальник домой, ни словом, ни намёком, не напомнив о случившемся. И Нюра делала вид, что ничего и не было.
А в одно из дежурств разговорилась со стариком сапожником, армянином. Уже несколько недель жил он в гостинице, приехал на заработки в Лунино. Шил он обувь, а продавать привозил в Лунино на базар. Он рассказывал о себе, о жене, детях, внуках, и как-то незаметно разговорились о пророчествах и предсказаниях. Нюра поведала о той цыганке, которая нагадала ей смерть в сорок лет. Старик рассмеялся:
- Давай руку! Я лучше цыган вижу, точно правду скажу.
И вот сколько раз давала себе Нюра зарок – не гадать, а тут почему-то захотелось ей узнать.
- Врала твоя цыганка, - разглядывая женскую руку, сказал старик, - будешь до восьмидесяти лет жить!
- Жить или на карачках ползать? – засмеялась Нюра.
- До смерти на своих ногах, на карачках – нет! – серьезно ответил сапожник.
Такое гадание Нюру вполне устраивало, так как до восьмидесяти лет, как ей тогда казалось, было еще очень далеко!
#историиизжизни #истоки #новичокнадзене