Доброго времени суток,
уважаемые читатели и соотечественники!
Салам, дорогие мои Шурави!
Продолжаем публикацию сборника стихов на страницах этого канала, как дань памяти о воинах-интернационалистах, которые через всю оставшуюся жизнь несут и хранят боевое братство, родившееся в горниле боёв в этой горно-пустынной стране. Прошедшие Афганистан на собственном опыте прочувствовали дыхание смерти, боль от ран и контузий, познали кровь и горечь потерь, навсегда запомнили важность братского плеча и помощи товарища по оружию. Там, на поле боя, не было полутонов. Всё предельно ясно и каждый раскрывался в той ситуации и получал либо полное уважение и доверие, либо пасовал перед реальной угрозой. Но последних было мизерно мало. И этим велик наш боец, независимо от званий и рангов, от занимаемой должности. Взглянув «смерти в лицо», все они вошли в новое качество – воина, защитника Отечества, как всегда на Руси, получившего признание и любовь простого народа (не следует путать с власть предержащими).
Желаю этим мужественным людям, прошедшим боевой путь и вернувшимся на Родину, крепкого здоровья и долгих лет жизни. А тем, кто в горах, песках и «зелёнке» Афганистана сделал свой последний шаг и вздох, вечная память!
Друзья, братья, открываем третью страницу сборника стихов «ШУРАВИ».
Предлагаю на ваш суд несколько стихов, ранее опубликованных на канале Игоря Александрова «Правда о войне в Афганистане» (с ним можно ознакомиться по ссылке: https://zen.yandex.ru/id/5e0720cde6cb9b00adbced9e?lang=ru&from_parent_id=0&parent_rid=1046336202.96.1662544557138.27053&from_parent_type=subscriptions_heads_item)
и новых, написанных позже. Итак, начнём…
Наша память
Нас память уносит в ушедшие годы,
И лица рисует погибших друзей,
Где горы, пески и скупая природа,
Войной из мальчишек лепили мужей.
Под свист у виска пролетающей пули,
Под вой рвущих душу и жизнь нашу мин,
Вчерашние школьники сразу хлебнули,
Опасность «зелёнки» и знойных пустынь.
Встречал нас огонь за крутым поворотом,
Броню разрывал придорожный фугас,
Здесь «Стингер» взлетал и валил вертолёты,
Тут жизнь познавали без лживых прикрас.
Здесь мирный кишлак только в светлое время,
А горы стреляют и ночью, и днём.
На долю нам выпало жёсткое бремя,
Задачи решать под прицельным огнём.
Нам в спину бросали враждебные взгляды,
На точках, в духанах, в базарные дни,
В любую секунду стрелял бородатый,
Когда покидали защиту брони.
За каждым закрытым в пути поворотом,
Могла ждать засада, кинжальный огонь,
В нас бодрость вселял хлёсткий звук вертолёта,
Что сверху поддерживал наш батальон.
Здесь мы провожали ушедших навеки,
Но в памяти нашей живущих всегда,
Смертельно закрывших до времени веки,
Уплывших с «Тюльпаном» в свои города.
За речкой возникло особое братство,
Рождённое кровью в горниле боёв,
Крепилось огнём боевых операций,
В песках, на равнине, средь скал и снегов.
Преследуют южные нас небосводы,
И знойное пекло афганских ночей,
А память уносит в ушедшие годы,
И лица рисует погибших друзей.
На боевом
«Плывёт» жаркий воздух, расплавленный зноем,
Глаза застилает и трудно дышать,
Вчера, пробиваясь кяризами с боем,
Оставили несколько дýхов лежать.
Неделю назад наш источник из ХАДа,
Дал полный и чёткий по сути расклад,
Что в зоне у нас от границ Пакистана,
С оружием два каравана спешάт.
Нас ждал караван у песков Регистана,
К засаде готовились долгих два дня,
Мы ночью ушли и до царства барханов,
На точку добрάлись, незримо идя.
Зарывшись под малым навесом скалистым,
Вблизи у разбитого в хлам кишлака,
Укрыли следы мы песком каменистым,
И ждали худой караван чужака.
Под вечер подýл ненасытный «афганец»,
И в поднятой ветром порывистой мгле,
Нарвался на ближний дозор пакистанец,
Что в банде большой промышлял в патруле.
Бой вспыхнул, расцвёл, стал волной расширяться,
Компактно пришлось сквозь кишлак уходить,
«Афганец» от банды помог оторваться,
«Трёхсотым» на раны бинты наложить.
Затем уходили от точки маршрутом,
И ветер следы помогал заметать,
Мы шли друг за другом, подобно верблюдам,
Стараясь в пути никого не встречать.
Когда у людей было всё на исходе,
Под утро природа утихла совсем.
Увидев вертушки свои на подлёте,
Познали, уходим сегодня ни с чем.
И только потом перед самым отбоем,
Припомнил, в палатке ложась на кровать,
Как «плыл» жаркий воздух, расплавленный зноем,
Глаза застилал, было трудно дышать.
Зной
Опять кошмарный зной изводит,
Нигде не спрятаться в песках,
Как хищник, солнце тут восходит,
И скрежет кварца на зубах.
Как страшный сон восьмидесятых,
Нахлынет болью головы,
В пустыне, горечью объятой,
Нашли оружия склады.
Звеном мы вышли на объекты,
Накрыли НУРСами кишлак,
Что был покинут в прошлом веке,
Его использовал наш враг.
И вдруг удар по левой стойке,
Разрыв и корпус весь в огне,
Ужасный скрежет по надстройке,
Паденье в чёрной пелене.
Пилот тянул до крайней мочи,
В пески машину уводя,
Его несли в крови мы ночью,
От «духов» быстро уходя.
Помог раздувшийся «афганец»,
В барханах наши скрыл следы,
А солнца смазанный багрянец,
Позволил выйти на посты.
Лишь у позиций батальона,
Удар китайских «калашей»,
Нас вжал в песок у края склона,
Но в бой повёл ребят «старлей».
Когда отбили «бородатых»,
«Комэска» сдали на врачей,
Мы пили спирт в кругу усатых,
Где за столом сидел «старлей».
Тяжёлой памятью приходит,
У Регистана бой в песках,
Опять кошмарный зной изводит,
И скрежет кварца на зубах.
Госпиталь
Мы шли в авангарде колонны,
Вбирая в себя серпантин,
«Калаш», в магазине патроны,
И шум многотонных машин.
Нас горы вокруг обнимали,
Созвездие грозных лавин,
Не столько они нас пугали,
Как выстрел из древних руин.
Вершиной лихих опасений
Сработавший справа фугас.
Принёс он немало ранений
И башню подбросил на раз.
От танка лишь остов остался,
В укладке взорвался комплект,
В огне экипаж задыхался
И требовал жёсткий ответ.
Ударили вспышками скалы,
Вдруг резкая боль и провал,
Глаза открываю - подвалы,
И свет ярко-белых зеркал.
Сознание следом вернулось,
Палаты и наш персонал.
Везение мне улыбнулось,
Как позже мой доктор сказал.
Всего только в двух миллиметрах,
Душманский осколок застрял,
Как видно, удачливый ветер
До сердца добраться не дал.
На нόги поставили быстро,
Помог молодой организм.
В палатах просторных и чистых
Познал, что даёт оптимизм.
Мой довод признали резонным,
Пройдя небольшой карантин,
Я шёл в авангарде колонны,
Вбирая в себя серпантин.
Бадабер
Подвигу советского солдата в ДРА посвящается
Вдали от дорог, на пустынной равнине,
За стѐнами скрыв боевой интерьер,
В зелёнке стоял в пакистанской долине
Душманов оплот и зиндан Бадабер.
В стенάх глинобитных вели подготовку,
Отъявленных дýхов и мерзких убийц.
С рассветом хватались они за винтовку,
И кровь проливали до крайних зарниц.
Напѝчкана крепость заморским оружьем,
Здесь штатовский «Стингер», китайский «калаш»,
Ракета, что стены бетонные рушит,
И прочий смертельный, кровавый багаж.
В зиндάновских ямах, где бродят фаланги,
В глухой, непомерно слепой пелене
Томѝлись в сырой непокрытой землянке,
Солдаты, попавшие в плен на войне.
Тела их устали от пыток кровавых,
И боли, что им приносил каждый день,
Скелеты, как тени, в обносках дырявых,
В зияющих ранах от плеч до колен.
Согнула фигуру им рабская доля,
И труд непосильный с ударом плетей,
Но только в душе несгибаемой воля
Горела сильней автоматных огней.
Бессмертная русская ратная слава,
На бой вдохновила своих сыновей,
Духовно ребят поддержала Держава
Для схватки с врагами на несколько дней.
В неравном бою погибали солдаты,
На этой чужой и враждебной земле.
Немало побили они «бородатых»,
Пока арсенал не взлетел на заре.
Не так далеко от границы афганской,
Как битвы за волю, отваги пример,
В зелёнке когда-то стоял пакистанской
Душманов оплот и зиндан Бадабер.
На этом закрываем третью страницу сборника стихов «Шурави». Ненадолго. Впереди нас ждут следующие произведения в память о воинах-интернационалистах.
Если стихи вам понравились, то смело ставьте лайк. Кроме того, можете поделиться прочитанным с другими социальными сетями. Для этого нажмите на стрелочку «Поделиться» вверху или внизу слева. Появятся значки других социальных сетей. Отправьте понравившееся вам своим друзьям. Тогда Дзен будет «крутить» канал в «ленте» чаще, больше людей сможет ознакомиться со сборником стихов по Афганской теме.