ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ.
Хоуп внимательно слушала и с большим интересом следила за выступлением своего коллеги, с которым неожиданно для себя она дважды умудрилась вступить в конфликт. Он готовил сложную вариацию Уидосороса*, и девушка, успевшая составить определённое мнение о мужчине, ничуть не удивилась его выбором. Но мастером он был отличным, и Элеанор не могла этого не признать. Все его движения были безукоризненно отточенными, слаженными и чёткими. И рассказ он подготовил не хуже, стараясь говорить и объяснять, используя упрощённые фразы, не перегружая речь лишними терминами.
Выход Элеанор Хоуп с проектом о Костеросте был, по её мнению, не самым лучшим в имевшейся у девушки практике. Но с приготовлением она не напортачила и смогла сварить его на значительное количество минут раньше, чем было принято, благодаря тому, что добавила в состав некоторые ингредиенты-катализаторы. А вот нахмуренное, ещё более мрачное, чем обычно, лицо Снейпа красноречиво говорило Элеанор о том, что всё было не так уж плохо, как она себе представляла.
— Должен заметить, конференция прошла на достаточно высоком уровне. Каждый участник постарался на славу. Думаю, со мной многие в этом согласятся. И теперь настало время огласить результаты. Итак, приглашаю наших лауреатов… — заговорил Зельдиус Шарп после того, как все работы были представлены, а независимое жюри подвело итоги.
На середину аудитории выходило много волшебников, ведь было учреждено большое число номинаций. Назвали и Элеанор Хоуп, которая подошла к Зельдиусу и, пожав ему руку, забрала зачарованный специальными чарами диплом.
— Северус Снейп, — прозвучало следом, но никто не пробирался сквозь толпу. Элеанор перевела взгляд на дверь и краем глаза успела заметить исчезающий за поворотом клочок тёмной мантии.
Когда на неё уже перестали обращать какое-либо внимание, Хоуп покинула конференц-зал. Она прошла несколько коридоров и, завернув за угол, увидела Снейпа, поправлявшего манжеты и дорожную мантию и уже, скорее всего, собиравшегося уходить. Сама не зная, зачем она это делает, Элеанор обратилась к мужчине, решив нарушить установку, которую сама приняла некоторое время назад:
— Профессор Снейп, вы так быстро убежали, стоило мистеру Зельдиусу Шарпу назвать меня в списках лауреатов, что я всерьёз задумалась над тем, не устремились ли вы кому-нибудь, вроде меня, за букетом цветов, — такие слова сорвались с языка девушки, и она никак не смогла себя остановить. Над Элеанор брала верх гриффиндорская натура.
— Вы хоть сами понимаете, какую чепуху несёте? Не кажется ли вам, что не нужно всем и каждому рассказывать о своих буйных, не оставивших вас с юности фантазиях? — в ответ сочился ядом Северус Снейп.
— Решать, кому и что мне говорить, буду я, — парировала она, глубоко в душе, однако, в чём-то согласившись с ним. — Не стоит тыкать меня в мои же слова носом, как нашкодившего котёнка, — перевела дыхание Хоуп. — Я погорячилась, неудачно пошутив и ударившись в сарказм, — спустя мгновение, успокаиваясь, признала она, а ещё позже сказала: — мне хотелось вас поздравить.
— Да что вы говорите! Это с чем же, позвольте спросить? — подозрительно выдохнул он.
— Если бы вы задержались в зале хотя бы на полминуты, вы бы не спрашивали, — ответила Хоуп. — Вы ещё можете забрать заслуженный вами диплом, — продолжила она, глядя в холодные, бесчувственные глаза. — Всего вам доброго.
Произнеся это, Элеанор развернулась и покинула здание, не дожидаясь ни единого слова, которое мог бросить Снейп ей в спину.
*Уидосорос – яд.
Продолжение следует...