Сначала Фрейд открыл вытеснение. Это когда то или иное слово (означающее) словно подвергается цензуре, то есть когда его непосредственное употребление становится проблематичным, или, скажем так, сопряжено с определенными психическими затратами. Каковы последствия такой процедуры как вытеснение? У Лакана есть фраза: «вытеснение и возвращение вытесненного - это одно и тоже». То есть: вытесненние некоторого означающего приводит к тому, что все остальные означающие языка как будто берут его на себя. Посему отсутствие означающего превращается в его невидимое присутствие. Это вытесненное означающее становится вездесущим, слышаться ото всюду. Например как в школе у подростков: невозможно вслух на уроке произносить слова, имеющие прямое сексуальное значение, но из-за этого самая на первый взгляд нейтральная фраза вдруг всеми воспринимается как самая что ни на есть скабрезная и вызывает смех. Отсюда получается, что вытеснение становится инструментом, позволяющим обходиться с нехваткой означающего: любое отсутствующее означающее, если при этом к нему применим механизм вытеснения, всё равно присутствует в языке. Нехватка чего угодно в бытии становится доступной, оперантной, к ней можно подступиться с помощью языка. Хороший пример - советское кино. Находясь под цензурой, то есть не имея возможности прямо говорить о некоторых вещах, оно обходилось с этой невозможностью точно так же как работает вытеснение. Посему, если вы хотите точное высказывание например о тоталитаризме, политических преследованиях, то есть о вещах, о которых невозможно было говорить в советское время - смотрите советское фильмы.
Совершенно иной механизм - форклюзия. Его описывает Лакан, хоть и под грифом того, что он якобы его заимствует у Фрейда. Форклюзия - это изъятие означающего, но не в смысле его забвения или цензурирования, а так, словно оно никогда не существовало, на его месте в языке ничего никогда не было. И если вытеснение учит нас тому, что операция над одним означающим никак не затрагивает структуру языка - язык все равно остаётся полным, не возникает пустого места, остальные означающие как бы говорят на месте отсутствующего, то форклюзия создаёт буквально дыру, зияние в языке. Каковы последствия? Выше я сказал, что вытеснение - это аппарат обхождения с нехваткой. Отсюда язык - это возможность сказать то, чего нет, чего непонятно, к чему нет непосредственно доступа, что невыносимо. Позволю себе даже радикальное высказывание: благодаря этому язык позволяет не сойти с ума при столкновении с чем угодно в реальности, обойтись с этим.
Форклюзия же лишает этого инструмента. Нехватка значения, смысла, с чем неминуемо сталкивается человек в своём бытии, перестаёт быть тем, что может быть высказано, с чем можно обойтись с помощью языка, она теперь становится частью реальности. Любое столкновение с отсутствием смысла грозит тем, что в реальности человека возникает дыра, отсутствие. Причём это не просто отсутствие, но то, которое имеет к нему непосредственное отношение, буквально затрагивает его тело. Это прекрасно показано например у Кубрика в Космической Одиссее, помните, это тот эпизод в конце фильма, когда главный герой изымает физические схемы искусственного интеллекта и его речь постепенно рассыпается…
Любой политический режим немыслим без той или иной формы цензуры, точно так же как человек и человеческое, включая поэзию, юмор и искусство, немыслимы без вытеснения. Но то, с чем мы сейчас сталкиваемся в нашей политической реальности - это нечто большее, так как оно атакует художников и всех тех, чей инструмент перо и микрофон, то есть всех тех, кто обеспечивает возвращение вытесненного, возможность продолжать говорить о том, что почему-то невыносимо режиму. В этом смысле художники позволяют не сойти с ума, обойтись с невыносимым, и оберегают от столкновения с дырой в реальности. Вопрос лишь в том, распад чего мы рано или поздно будем наблюдать. Я бы хотел быть оптимистом, и считать питерский стрит-арт предсказанием.
