Публикуем рецензию на творчество поэта Леонида Губанова и историю публикаций его книг.
АВТОР ТЕКСТА: Даниил Будаев
Вышедшая в издательстве «Пушкинский Дом» «“Полина” Леонида Губанова: поэма, пророчество, манифест» (2021), сопровождаемая объемными сопроводительными материалами (справочный аппарата и приложение занимают почти половину от всего издания) была издана как нельзя кстати. Мировидение Губанова, чем дальше, тем актуальнее становится для нас. И дело здесь не столько в образе поэта шестидесятника, и не совсем в его неофутуристской поэтики… Леонид Губанов — это ярчайший образец, как сейчас принято говорить, метамодерна.
Выстраивая свою поэтику на наследии русской литературы (в основном серебряного века — Цветаева, Пастернак, Мандельштам, Маяковский, Есенин), Губанов абсолютно бессознательно подходит к чужим текстам. Прочитанные им авторы, отпечатки их «аур», совершенно явно продолжают в нем автономное существование, иногда накладываясь друг на друга. Способ его понимания прошлого — это наглое «присвоение», «проживание» прошлого, буквальное во всех смыслах. Например, хотя его «Автографы мои» на первый взгляд и кажутся хулиганскими, в действительности очень созвучны настроению лермонтовского оригинала.
«С печалью я гляжу на чьи-то там колени,
А там грядущее иль пусто, иль темно,
Меж тем двадцатилетние калеки
Улягутся под бело полотно».
Улягутся на чёрные полати
И отдадутся при любой погоде,
Ах, сам я жил в похмельном их наряде,
Ах, сам я пел в дремучем их болоте.»
а в «Чьи-то брови, чьи-то брови подряд…» он напрямую пишет от лица Пушкина:
«Как не стыдно вам, притихший Дантес,
На откосе у печальной реки
Я отбросил пистолет, как протез,
От которого растут синяки».
Сказать, что это дилетантство, плагиат, ребяческая игра с чужим текстом? Но Губанова нельзя назвать дилетантом. Под категорию плагиата это не слишком подпадает. Правильнее заключить, что это своеобразный принцип творчества. Очень точно описал эту особенность Губанова Михаил Шейнкер, в рецензии на сборник «Я сослан к Музе на галеры» (Время, 2003): путь Губанова — это путь «от юношеского к инфантильному»; парадокс, но гениально инфантильному.
Возможно, именно в этом причина того, что «революция», которую ждали, после публикации сборников стихов Губанова в нулевых («Я сослан к музе на галеры», Время, 2003 и «Серый конь», ЭКСМО, 2006) не случилось. Гений единичен, он не для всех, что подтвердил выход книги стихов Губанова в 2012 году в издательстве «Вита-Нова».
У Губанова эта «единичность» носит прямо-таки тотальный характер. Взглянем на его работу непосредственно со словом. Любой специалист по Губанову скажет вам (откройте тексты Е. Евтушенко, А. Битова, Ю. Кублановского, да в конце концов, составителя данной книги, А. Журбина): за отдельными словами у Губанова смысла всегда скрывается больше, чем за суммой слов. Смысл у него всегда стягивается к единому логосу: как на уровне значений, так и на уровне звучания:
«Но на цепи мое призванье,
И на цепи мое признанье,
но мы увидим — кольца ржавы.
И цепи сбросить не секрет,
Но прежде чем покроют травы,
«Опальный колокол державы»
Споет малиновый сонет...»
(Воспоминание хуже дьявола).
Губанов пишет не смысловыми связями, он вообще не столько пишет, опираясь на чужие образы и мысли, сколько отливает чужой «материал» в своих «формах». Причем делает это абсолютно непосредственно. А разве не в этом суть метамодерна — отстройка новой онтологии на спайке чужих смыслов?
Лучше всего эта «новая искренность» прослеживается на примере не самого сложного, но, наверное, одного из самых доступных текстов Губанова — его «Полине». Полина, это несколько больше, чем поэма в привычном нам смысле слова; за каждой строфой здесь лежит какая-то отсылка к другим текстам Губанова, так что получается, что на макроуровне Губанов сочиняет не словами, а стихами…
И в издании «Пушкинского Дома» 2021 года, этот момент, кстати, учтен полностью. Комментарии к поэме, — построфные; на сегодняшний день такой детальной проработанностью не может похвастаться даже издание Вита-Новы. Кроме того, сюда были включены переводы «Полины» на французский, итальянский и сербский языки, перекочевавшие из билингва-издания «Пробела» 2018 года («Меня ищут как редкий цветок…»).
И, пожалуй, формат предложенный «Пушкинским Домом», формат максимальной концентрации на одном тексте (хотя приложение тоже способно приятно удивить; чего стоит раздел «Пасквили и отклики») наилучшим образом подходит к нашему пониманию Губанова сейчас — пониманию его как одинокого гения.
Далеко не факт, конечно, что после чтения, пусть даже и внимательного прочтения «Полины», понимать Губанова вы станете лучше. Но тут уже вопрос будет к нашей реальности, все еще недостаточно метамодернистской. Над книгой работали лучшие специалисты по Губанову, какими только мы сейчас располагаем. Так что проблема «прочтения» Губанова скорее не в нашем бессилии, а в силе Поэта, сомневаться в которой вряд ли кто-то станет.
В сердце гордыню несём, как вазу,
тоже хрустальную, но не купленную.
Жизнь, как журнал, мы листаем сразу
и тормозим у рецептов кухонных.
После задерживает нас юмор,
а потом — спорт, спорт, спорт.
И забываем мы нашу юность,
как проститутки первый аборт.