Если честно, я не хочу замечать/находить ни мертвых, ни еле живых. Я говорю себе: Боже, ну за что мне это? Я не хочу видеть это, эти страдания и боль. У меня не так много возможностей, чтобы действительно помочь кому-либо... Но и пройти мимо я не в силах.
И вдруг, он попросил: "Расскажи мне о лисенке".
Что ж...
***
Я тогда жил в деревне и слово "блогер", как и телефоны, было чем-то из другого мира, о котором я ещё не догадывался - поэтому документальных фоток не будет. А вот записи тогда я уже вёл.
***
Еще маленьким мечтал, раз уж от жертв никуда не деться, пусть будет как в красивом, добром фильме: оно выздоровело, привыкло ко мне и осталось. Так здорово: новый особенный друг, какого ни у кого бы не было, кроме меня! Ну какой ребенок не мечтает о таком чуде - прирученном диком звере? Эх, эта наивность и детская эгоизм.
Короче, очередная прогулка с псом не предвещала ничего, пока Рекс не убежал вперед, а потом застыл. Тут я насторожился и присмотрелся, а Рекс уже осторожно обнюхивал непонятную серую кучу. Темный вечер, дорога на периферии поселков. Подойдя, я рассмотрел лиса. Небольшой комок, потрепанный, обездвиженный: сбит машиной, скорее всего.
"Нет, только не это, пожалуйста. Что с ним делать?!".
А тем временем лисенок так тяжело дышал и поскуливал, когда я нес его несколько километров на руках домой. "Все будет хорошо" - шепотом я повторял и тихо всхлипывая, чтобы он не пугался. Грузил я его на руки очень осторожно, хотя и до конца не понимал, как это делать - он шипел на каждое моё движение - может, там перелом, может и не один... Блин. Но оставлять, как есть, бесполезно - добьют.
Пришел домой, руки было трудно разогнуть - нёс без передышек, жутко пропитанный лисьим запахом, а сине-голубая куртка была измазана его кровью. Но мне это было уже не важно. Я аккуратно положил его на землю, думая, что делать дальше но...
Но это жизнь и израненный зверь никогда не довериться тебе. Он будет пытаться убежать, едва ты выпустишь его, но он так слаб, что каждая попытка приносит лишь боль и падение. Как новорожденный, он, дрожа и шатаясь, пытается встать, делает пару кривых шагов и его снова подкашивает. Он ещё долго будет так мучить себя, а я - смотреть... и мое сердце пронзают и жгут угасающие искры, которые я вижу в его глазах, которыми он, беспомощный, смотрит в поле... "Дай... Свободы... Любой ценой... Домой... Бежать...от тебя".
И он не примет от тебя кусочек прекрасной вареной печени, что ты ему оставил, подсунул. Глупый, неужели думает, что отрава? А может, действительно, были поводы для страха в прошлом? Прям как у людей.
Будет тебя боятся, забьется в углу, даже может порыкивать. Но я не сдамся - ты еще слишком слаб и я тебя выхожу! Старая куртка. Мой недоумевающий пес, хотя ему и интересно крутиться возле нового гостя. "Рекс, тссс! Не пугай его!"
Но Рекс же, мой пёс, был со мной в тот момент и учуял лежавшего посреди дороги, прежде чем я поднял маленького лиса. Полумертвый, с запекшейся кровью вокруг искошенного рта, с дикой, но угасающей жаждой в глазах и дыша с жутким хрипом.
А теперь он лежит в летнем душе и стеклянно смотрит в поле, где высокая бурая трава - родная стихия ушлого хищника. Ну, я его понимаю. И понимаю, что кино не будет - он уйдет. Я его не запирал на ночь.
...
Утро. Трава во дворе покрылась инеем после ночного похолодания. Ни свет, ни заря иду проверять, а на месте, где я его оставил, пусто. Куртка в том же положении, не смята, никаких следов, словно его и не было, словно я его придумал и нёс призрака. Только запах бродяги и окаменевшие в утренней изморози куски вареной печени так и остались лежать там, где я оставил.
Едва он смог ходить, он бросил меня... а я даже не знаю, хватит ли ему сил найти свой дом и не попасться другим животным. Или того хуже - людям. Как стыдно - я позволил ему уйти голодным...
Не знаю, вспомнишь ли ты обо мне, если выживешь. Поймешь ли, что я не был тебе враг? Прощай, вольный друг. Я теперь тебя понимаю, поверь... Спасибо, удачи...
И хотя потом я продолжал помогать многим, я усвоил урок и уже не надеюсь на взаимность того, кто смотрит в сторону от тебя - у него свой путь.
Также понял, как извилисты пути и нередко пересекаются и тогда я буду обязан помочь. Не ожидая благодарности, преданности. Более того - вопреки рычанию и даже попыткам цапнуть меня. Потому что только так я извлекаю уроки. Я лечу прежде всего свою душу.
Потому что во мне так много любви и силы и, дурак, привязываюсь к тем, кому помогаю, но, кто просто не в состоянии оценить всю мою любовь. И в этом мало их вины. Они слабы, понимаешь? Они друг для друга звери. И в каждом видят врага, в тебе, мне. Да-да, во мне особенно, ведь я такой странный, тяну руку ослабевшему, уязвимому незнакомцу: "Зачем? Что за коварство ты задумал?"
Но от кого ещё можно ждать помощи?
И во мне столько любви и силы, что, дурак, могу переживать потерю за потерей, не прекращая любить еще сильнее. Этому, видимо, не угаснуть. Рука, уже ошрамленная укусами, как и слишком мягкое сердце, снова и снова будет накладывать швы рычащему от боли и ненависти существу, которое нуждается во мне. Таким я сделан. Такой дар и проклятье.
Ну и убегай, пожалуйста. Но не умри на моих руках.