Бурые пятна — на белом снегу, Вдалеке слышен плач дикой птицы. Под сугробами- «вечность» хоронят в гробу, Уповая на её справедливость. От тоски ожидания, ты пинай мокрый снег, Всё смотря на холодные камни. Поднимая с земли обмороженный фрукт, Что противен даже «хищнику стаи». Оглянувшись, «одиннадцать» тёмных теней, Окружать тебя будут неспешно. Ты готов всё простить, отпустив пустоту, Но, в давлении их — жить будешь вечно.
Бурые пятна — на белом снегу,
Вдалеке слышен плач дикой птицы.
Под сугробами- «вечность» хоронят в гробу,
Уповая на её справедливость.
От тоски ожидания, ты пинай мокрый снег,
Всё смотря на холодные камни.
Поднимая с земли обмороженный фрукт,
Что противен даже «хищнику стаи».
Оглянувшись, «одиннадцать» тёмных теней,
Окружать тебя будут неспешно.
Ты готов всё простить, отпустив пустоту,
Но, в давлении их — жить будешь вечно.