Достигнув заветного капитанского кресла Анатолий Иванович не мог не воспользоваться существующими привилегиями, дарованными ему в полном соответствии с негласным флотским уставом. Именно поэтому, приняв дела на очередном танкере, он разворачивал бурную деятельность по завоеванию сердечного расположения местных дам, напоминая красавца павлина, распустившего шикарный хвост в стае цесарок. Присутствие остальных членов экипажа, как потенциальных конкурентов, он не воспринимал абсолютно, поскольку понимал свою силу и прекрасно мог воспользоваться правом последнего слова, когда в этом возникала необходимость. Именно благодаря этому слову, не один морячек оказавший знаки внимания приглянувшейся ТоляВане курочки, бывал списан в первом же порту захода за самые разнообразные нарушения, которые он мог и не совершать вовсе! Своих противников Анатолий Иванович истреблял жестко и решительно, как настоящий альфа- самец, при первом же возникшем подозрении на шашни за его спиной. Эта его нехорошая черта вскоре стала известно всему флоту Пароходства, и любителей составить ему конкуренцию в плане завоевания девичьего благорасположения значительно поубавилось. ТоляВаня блаженно кувыркался в обилие женской любви, словно сыр в масле, едва лишь поднявшись на борт очередного танкера после каждого нового своего назначения. Все бы ничего, но был один человек, которому данное положение дел решительно не устраивало, и который регулярно сворачивал ему кровь, мешая насладиться всеми привилегиями, дарованными султану в его гареме. Супругу Анатолия Ивановича, не понаслышке знавшей о его страстном стремлении прогуляться налево при первой же возможности, само собой одолевали самые серьезные и небезосновательные подозрения в отношение целомудрия ее благоверного, когда он убывал из дома в свое очередное длительное плавание. Поскольку она работала в одной из береговых служб Пароходства, то слухи об судовых амурных похождениях блистательного ТоляВани рано или поздно достигали и ее ушей. Не будучи в состоянии достать и хорошенько надавать супругу по сусалам за эти выкрутасы, когда он был в рейсе, она с нетерпением ожидала прихода его судна в базовый порт, чтоб тут же заявиться на борт с необъявленным визитом. Причем, основным стимулом побуждающим ее к этим посещениям было отнюдь не желание как можно скорей обнять своего муженька и выразить ему свои любовные чувства, а проведение расследования и раздача пряников по поводу супружеской неверности Анатолия Ивановича, слухи об любовных интрижках которого переполняли закулисье всей Компании. Зная эту интересную особенность своей жены, и, как правило, имея к концу рейса рыльце в пуху, что называется, по самые колени, Анатолий Иванович никогда особо не торопился к семейному очагу по приходу в родной порт, выискивая всевозможные предлоги, чтоб всячески оттянуть свое появление дома. Но по сути, это ничего не решало, так как супруга его, дама решительная и закаленная, как бронебойная сталь, за двадцатилетие совместной жизни, решительнейшим образом брала инициативу в свои руки. С нетерпением дождавшись окончания формальностей по оформления прихода судна, она подымалась на борт и быстрым шагом направлялась в капитанскую каюту, где трясущийся от страха, предвкушающий скорую расправу Анатолий Иванович готовился принять этот удар судьбы на свою блудливую голову, лихорадочно прокручивая в голове все возможные сценарии по дальнейшему развитию событий. На коротком расстоянии от трапа до каюты его супруге на пути почти всегда попадался кто-нибудь из обслуживающего персонала, и в течение буквально одной минуты она была кратко, но достаточно четко информирована о всех безобразиях, которые успел вытворить ее муж, лишь только вырвавшись из-под ее заботливой опеки. Многие в экипажах знали об этой ее причуде, и всегда ждали ее появления на судне с большим нетерпением, чтоб хоть так насыпать соли под хвост вконец потерявшему нюх ТоляВане. Поэтому вместо теплых домашних пирожков, хрустящих малосольных огурчиков и запотевшей бутылочки водки (стандартный набор гостинцев, обычно приносимый женами моряков на судно!), а также очевидно в качестве альтернативы ожидаемо жарким объятьям, Анатолий Иванович с порога, и практически без предисловья, отгребал серию размашистых оплеух, тут же переходивших в нещадное драньё волос намертво вцепившейся ему в шевелюру обезумевшей от душившей ее ярости супруги. Неиссякаемый словесный поток далеко не литературных выражений разъярённой, словно фурия, соскучившейся за долгие месяцы разлуки дражайшей половины, служил верным подтверждением того, что воссоединение двух любящих сердец после длительного расставания удалось на славу! Хоть двери его каюты и были закрыты, но душераздирающий визг, истошный рёв, звон битой посуды и грохот переворачиваемой мебели отчетливо раздавался по всему судну! Практически весь экипаж, жадно прильнув ушами к переборкам прилегающих кают, с наслаждением слушал эту любовную воркотню, с восторгом внимая всем деталям разборок сей оригинальной супружеской пары. По доносившимся из каюты истерическим воплям сотворяющей возмездие, словно Богиня Немезида, разъярённой жены Анатолия Ивановича, можно было понять, что кастрация самым противоестественным образом- далеко не самое страшное, что она была готова с ним сотворить, если непрекращающиеся слухи о его многочисленных любовных похождениях будут и впредь вливаться в ее многострадальные уши, лишь только он покидает родной дом. Сполна удовлетворив свою жажду мести, и не забыв при этом стребовать от изрядно помятого ТоляВани причитающуюся ей по закону порцию супружеского долга, ревностная хранительница традиционных семейных ценностей удалилась с судна, оставив своего блудливого супруга убирать разгромленную каюту, зализывать раны, и восстанавливать изрядно пострадавший волосяной покров. Находившиеся в этот момент за переборкой в соседних каютах моряки, только что прослушавшие все стадии этой увлекательнейшей трагикомедии, тихо ликовали, энергично демонстрируя характерные жесты руками, доходчиво означавшие то, что только что сделали с Анатолием Ивановичем, и восторженно строя друг другу дикие рожи, должные показать высшую степень торжества!
Достигнув заветного капитанского кресла Анатолий Иванович не мог не воспользоваться существующими привилегиями, дарованными ему в полном соответствии с негласным флотским уставом. Именно поэтому, приняв дела на очередном танкере, он разворачивал бурную деятельность по завоеванию сердечного расположения местных дам, напоминая красавца павлина, распустившего шикарный хвост в стае цесарок. Присутствие остальных членов экипажа, как потенциальных конкурентов, он не воспринимал абсолютно, поскольку понимал свою силу и прекрасно мог воспользоваться правом последнего слова, когда в этом возникала необходимость. Именно благодаря этому слову, не один морячек оказавший знаки внимания приглянувшейся ТоляВане курочки, бывал списан в первом же порту захода за самые разнообразные нарушения, которые он мог и не совершать вовсе! Своих противников Анатолий Иванович истреблял жестко и решительно, как настоящий альфа- самец, при первом же возникшем подозрении на шашни за его спиной. Эта его нехорошая чер