Честный и подробный рассказ о моем путешествии на Памир с целью совершить восхождение на "самый лёгкий семитысячник" - пик Ленина. Изначально нас должно было быть четверо, но двое отказались от участия ещё на сборах в Арче.
21.08 Дорога в Ош. Вдвоем с самым стойким напарником приехали на Ошский рынок города Бишкека, нашли там такси до Оша и взяли три места на двоих, одно под рюкзаки, не забыв поторговаться (здесь это просто какая-то святая традиция). Весь день провели в дороге. Около полуночи, когда мы были уже в хостеле в Оше, позвонила организатор нашей перевозки в базовый лагерь пика Ленина и сообщила, что машина придет за нами сегодня около трех ночи. На сон в постели с бельем рассчитывать не приходилось. Ну что же, принять душ после трехнедельных сборов было уже неплохо.
22.08 Первый лагерь. Водитель приехал около половины четвертого. Около девяти мы были уже в базовом лагере. Встретили нас очень дружелюбно - чаем с пирожками. Через полтора часа, плотно поев и оставив лишние вещи на хранении в лагере "Ак-Сай Трэвэл", с перегруженными рюкзаками, мы выдвинулись в сторону первого лагеря. Лошадей решили не брать из экономии и уверенности в том, что мы и сами неплохие кони. На подходе к лагерю повалил снег и похолодало. Нас обогнала пара иностранцев. Они нашли удобное место возле реки, поодаль всех лагерей, и поставили палатку. Мы поставили свою рядом, ибо искать место лагеря агентства, с которым мы договаривались об аренде места, в непогоду не хотелось. Забегая вперёд, скажу, что палатка стояла на том же месте все время моего пребывания на Памире.
23.08 Остаюсь один. В этот день мы планировали совершить подъем для акклиматизации на пик Юхина и зарегистрироваться в спасотряде "Ак-Сая". Страховка у нас была, поэтому мы считали, что проблем не предвидится. Однако выяснилось, что во-первых, «Ак-Сай» следит на горе только за своими клиентами, а во-вторых, людей на горе осталось совсем немного в связи с окончанием сезона восхождений. Моего напарника эти новости повергли в уныние. К тому же он заболел. До пика Юхина в этот день он не дошел, развернувшись примерно на 4600. Когда я вернулся, то он сказал мне, что не готов участвовать в восхождении, так как уровень риска для него недопустимый. Но так как меня этот уровень не смущал, он сделал последнюю попытку остановить меня идти на вершину в одиночку сказав, что заберет свой «Джет-Бойл». Надо сказать, что запасной горелки я не взял, поэтому пришлось мне бежать в лагерь «Централ-Азии» и там взять ее в аренду.
24.08 Дорога ко второму лагерю. Встав с рассветом, позавтракав и не спеша собравшись, я попрощался с Сергеем, который планировал в этот день спускаться в базовый лагерь. Затем пошел по тропе к горе и далее, во второй лагерь. Одна моя палатка оставалась в первом лагере, в ней хранился запас продуктов. С собой у меня была высотная двуместка, которая по плану должна была перемещаться вместе с восходителями. Подъем уменя шел относительно бодро. Первым препятствием, потребовавшим немало сил, стали несколько веревок крутых, иногда отвесных, перил. Тогда я понял, как меня обманывали люди, заявлявшие, что пик Ленина -это просто более высокий Эльбрус и что он, якобы, идется ногами. На перилах встретил непальца из «Централ-Азии» с лестницей за спиной и с двумя помощниками, один из которых также был с лестницей. Позже я видел, где они установили эти лестницы. Возможно, стоило подождать, когда они это сделают, и пройти безопасной дорогой, но тогда я просто обогнал их и начал искать дорогу через трещины. Продолжение тропы просматривалось в двух местах. В одном из них ширина трещины была такова, что прыгать через нее я не решился, а в другом дорожка шла по очень хлипкому снежно-ледовому мостику, через который дополнительно были проложены перила. Я встегнулся в эти перила и осторожно попробовал мост — мне показалось, что он держит. Тогда я перенес на него весь свой вес. Тут я услышал хруст льда и полетел в трещину, что-то ударило меня по каске. Я почувствовал рывок, повиснув на перилах в трещине. Предметом, ударившим по каске, была вылетевшая со своего места рация, упавшая на лед метра на полтора ниже, чем я мог дотянуться. Я понимал, что непалец с друзьями рядом, а я мог бы попробовать до них докричаться при необходимости. Однако кричать не стал, а собрался и начал пытаться вылезти самостоятельно. К счастью, до меня дошло, что вишу на жумаре и нужно просто зажумариться до противоположного края. В итоге это я и сделал, хотя и потратил кучу сил на поиск точек опоры внутри ледяной трещины. После того как я вылез, идти стало ощутимо тяжелее, наверное,от того, что потратил массу сил и потому что сильно тряхнуло голову при рывке. Тем не менее, я шел в сторону второго лагеря, а видимость тем временем резко ухудшилась — снег заметал тропу, а туман не давал различить следующую вешку «Ак-Сай Трэвел», которыми тропа отмечена на всем протяжении, вплоть до самой вершины. Наконец наступил момент, когда я был не в состоянии понять , куда идти дальше, поэтому , не дойдя по высоте до второго лагеря около двухсот метров, достал снеговую лопату и начал прямо на тропе, на снежном склоне, копать место под палатку. Я встал на ночевку на предполагаемой тропе, хотя к тому моменту все уже занесло снегом и было непонятно — тропа это или нет.
25.08 Молоко. Я надеялся, что на следующий день видимость улучшится и я смогу наконец дойти до второго лагеря или, на худой конец, найти дорогу вниз. Но целый день либо валил снег, полностью скрывая остатки тропы, либо стоял густой, как молоко, туман, ограничивающий видимость на длину вытянутой руки. В итоге, я весь день просидел в палатке.
26.08 Люди и солнце. Проведя предыдущий день без движения, я решил, во что бы то ни стало, выйти во второй лагерь, к людям. Выглянув с утра из палатки, обнаружил то же самое белое месиво в воздухе, ограничивающее видимость несколькими метрами, но снег перестал валить. Туман то сгущался настолько, что все, что было дальше вытянутой руки, смотрелось сплошным мутным белым фоном, то слегка рассеивался, позволяя смутно различить очертания склона. Я собрал палатку, включил GPS, чтобы определить точку стояния и попытаться идти по азимуту. Это оказалось невозможным, потому как для хождения по азимуту необходимо хоть что-то видеть. Ну а когда перед глазами сплошная белая пелена и приходится ледорубом трогать снег каждый раз, чтобы понять на каком он расстоянии, то умение ходить по азимуту не помогает. Пришлось идти по приборам с включенным GPS, надеясь, что оставшегося заряда в батарее хватит, чтобы дойти до пункта назначения. Через некоторое время такого движения стало понятно, что GPS туман не любит и ведет меня не прямо по нитке маршрута, а зигзагами вдоль нее. Тропить и так занятие непростое, а уж тем более тропить по устройству GPS, запутанному туманом. Тем не менее, после выхода на «сковородку» пелена стала периодически пропадать, давая возможность зрительно сориентироваться. Наконец я увидел второй лагерь. На подходах к нему ледник был очень сильно порван, образовав множество трещин. Я хотел пройти к лагерю на свой страх и риск кратчайшим путем, но услышав окрик «Стой! Назад!» решил не испытывать судьбу и осмотреться в поисках более безопасного пути. Тот же голос крикнул «Мы сейчас подойдем!». Я крикнул в ответ «Хорошо! Жду!» и сел ждать на рюкзак. Туман то садился, уменьшая видимость до нуля, то рассеивался, так что я мог видеть двух мужчин в связке медленно идущих по леднику из лагеря ко мне. Первый тщательно палкой зондировал снег перед собой, и если находил трещину, то либо искал пути обхода, либо нащупывал ее края и перепрыгивал. Через некоторое время я выдвинулся к ним навстречу, так же тщательно проверяя снег перед собой ледорубом. Мы наконец встретились и смогли поздороваться и представиться друг другу. Первым в связке шел Роман — дежурный по лагерю от «Ак-Сая», вторым был чех Радек, программист из Праги, желающий, как и я, совершить восхождение на пик Ленина. Больше на горе никого не было. Я был очень рад встрече с людьми и тому, что за несколько дней впервые увидел ясное небо и солнце. Поставив палатку, я пошел в гости к Роме и Радеку пить чай (Радек был клиентом «Ак-Сая» и жил вместе с Ромой в одной палатке). Мы с чехом договорились выйти в третий лагерь на следующий день, а в качестве жилья использовать наверху мою двухместку.
27.08 Тополь. Утром я довольно быстро собрался, сел перед палаткой Ромы и Радека в ожидании, пока последний наконец соберется. Чех оказался крайне неспешным парнем. Пока я его ждал, подошел уже знакомый мне непалец из «Централ-Азии», протропив дорогу из первого лагеря. Погода была ясная и снега не намечалось. Вслед за непальцем пришла связка, лидером в которой был хозяин нового, появившегося в этом году лагеря на 5600 метров, Слава Тополь. Я обратил внимание, с каким уважением Рома-дежурный общался с этим человеком. Связка Тополя планировала сегодня же выйти в третий лагерь, так что нам с ними было по пути. Наконец мой пражский айтишник собрался, и мы смогли выйти. Сначала я пропустил чеха вперед, предполагая, что он хорошо акклиматизировался и сможет протропить хотя бы метров двести по высоте. Но уже минут через двадцать движения понял, что переоценил его силы. Еще через двадцать минут я предложил ему остановиться, отдохнуть и поменяться. Через некоторое время нас догнала связка Тополя. Поравнявшись, мы обменялись с ними несколькими вежливыми фразами, и они мощно ушли вперед по снежной целине в сторону лагеря на 5600. Мы же двинулись по еле видимым, занесенным снегом аксаевским вешкам. Протропив по сугробам около ста пятидесяти метров по высоте, я вышел на очищенный ветром склон с явной тропой и здесь, в последний раз за день, стал ждать Радека. Чех шел настолько медленно и так часто брал паузы во время движения, что я, просто устав мерзнуть каждый раз, когда дождусь, что он приблизится, решил оставить его бороться с высотой самостоятельно. Ведь я не был его гидом и никакой ответственности за него не нес. Большая часть оставшегося пути к третьему лагерю была очищена ветром от снега и только последние полторы сотни метров подъема были в сугробах. Я не спеша двигался наверх и через некоторое время заметил, что кто-то нагоняет меня. Догоняющий приблизился, и я понял, что это Слава Тополь. После обеда в своем лагере на 5600 они с клиентом выдвинулись в лагерь на 6100. Мы еще раз обменялись с ним вежливыми фразами, он поблагодарил меня за тропежку от его лагеря и пошел наверх. Я некоторое время наблюдал за его движением — сила и харизма этого человека произвели на меня сильное впечатление. На подходе к лагерю меня обогнал Рома-дежурный. Выслушав мои жалобы на тяжелую жизнь на высоте, он подбодрил меня, сказав, что я сам это выбрал и деваться мне некуда. Согласившись с этим, через полчаса страданий я наконец вышел к палаткам третьего лагеря. Любое движение на такой высоте становится довольно тяжелым, любая активность вызывает одышку, двигаться здесь надо неспешно, особенно если нет акклиматизации. Но, с другой стороны, ледяной ветер, задувающий с плато, к медленным действиям не располагает, поэтому я, сбросив кошки и схватив лопату, принялся готовить место под палатку. Почистив старый коп, борясь с ветром, установил свою двухместку, забился в нее и наконец надел свой комбинезон, который прозвал Валерой, потому что «настало твое время, Валера!» (отсылка к «наркоману Павлику»). Валера действительно решал все проблемы с ветром и холодом, был бы он еще и полегче… Тем временем смеркалось. Радека все еще не было. Я надеялся, что он вернется во второй лагерь, и мое снаряжение вольготно расположилось внутри палатки на месте, предназначенном для чеха. Напившись чаю из топленого снега и поужинав, я услышал Рому возле своей палатки. Он приволок обессилевшего чеха. Я быстро очистил для него место, вместе с Романом мы втащили его в палатку. Чеха вырвало несколько раз. Я вколол ему дозу «Дексаметазона», напоил чаем. Радеку полегчало. Также я включил горелку для обогрева по рекомендации Романа, не жалея газа (больше так никогда делать не буду...).
28.08 Смерть. Мы с Радеком отдыхали в палатке. Я сварил суп из сублиматов, который ему очень понравился. У него была радиостанция, выданная «Ак-Саем», поэтому во время сеансов связи мы слышали с ним все переговоры, которые велись на горе. Чеха иногда тоже вызывали, он отвечал. По связи ему предлагали после вчерашнего больше не испытывать судьбу на высоте и добровольно спуститься вниз. Но с утра чех чувствовал себя хорошо и только глупо улыбался, когда по радиосвязи слушал, как портеры «Ак-Сая» обсуждают между собой, как им лучше его спустить. Наступило время связи в 15:00. По ранним переговорам мы знали, что несколько аксаевских парней поднялись в третий лагерь для того, чтобы снимать палатки и тащить вниз все имущество в связи с окончанием сезона восхождений. Мы с чехом, лежа в теплой палатке, не особо внимательно слушали обычный радиообмен на горе. По радио звучит просьба к поднявшимся портерам проверить Славу Тополя с клиентом, так как он пропустил два сеанса связи в 8:00 и в 12:00. Затем я слышу фразу из радиостанции :«У нас тут двое «двухсотых»!». Чех продолжает глупо улыбаться, не обращая внимания на изменения в моем лице. Дальше шел примерно такой радиодиалог:
- Пульс проверили?
- Пульса нет, они не дышат, деревянные уже!
- Что случилось?
- Горелка стоит. Газ!
- Не надо истерики. Нужно думать, как спускать.
Я объяснил чеху, что в десяти метрах от нас в палатке два трупа, и тупая ухмылка наконец покинула его лицо. Через несколько минут к нам заглянул Роман. На нем, что называется, «лица нет»:
- Рома, мы все слышали, что мы можем сделать?
- Парни, все, сезон восхождений закончен, здесь сейчас будет такой кипишь! Так что собирайтесь и спускайтесь во второй лагерь.
- Хорошо!
Собирались мы неспешно, в основном из-за Радека. К тому моменту, когда мы двинулись вниз, тело Славы Тополя аксайцы уже упаковали в спальный мешок и потащили на спуск.
Удивительно, вниз чех шел значительно быстрее и совсем не отставал. На высоте около 5600 мы догнали парней с телом. Я предложил помощь. Сперва мне ничего не ответили, но затем ниже, где тропа становилась круче, Рома попросил меня встегнуться в веревку и дополнительно придерживать тело при спуске. Таким образом мы дотащили Славу до второго лагеря. Спуск тела Тополя в первый лагерь назначили на следующий день, как и спуск тела его клиента из третьего лагеря.
Во втором лагере мы встретили группу туристов. Их руководитель искала, с кем можно отправить вниз одного из членов группы, так как он не тянул темпа восхождения. Оставшиеся планировали выдвинуться на следующий день в третий лагерь, чтобы там ловить погоду для восхождения. Я попросился наверх с ними, сказав что неторопливый Радек будет отличным попутчиком их неспешному товарищу на пути в первый лагерь. Однако планы пришлось поменять, когда Рома попросил меня на следующий день помочь группе портеров в спуске тела Славы Тополя. Я решил, что это будет правильнее, поэтому пошел к туристам и отказался от участия в их завтрашнем подъеме, объяснив отказ просьбой аксайцев. Но,тем не менее, палатку я решил не снимать и оставить ее с продуктами во втором лагере.
Что же случилось со Славой и его клиентом? Подъем из первого сразу в третий лагерь — чрезвычайно утомителен, даже для таких сильных людей. В таком утомленном состоянии человек очень легко отключается, особенно если пригрелся. Зажженная для обогрева горелка чрезвычайно опасна в такой ситуации. Поэтому горелки для обогрева лучше никогда не использовать, лучше надеть больше одежды.
29.08 Спасы. Радека утром прямо из нашей палатки забрал вниз какой-то вежливый гид, сперва почему-то решивший, что чех -это я. Радек оставил мне свои припасы и кучу газа, затем ушел с гидом. На последнем вчерашнем сеансе связи было решено начинать спускать Славу в семь утра. Но дул такой жуткий ледяной ветер, что работать мы начали только в восемь. Встегнувшись в акью впятером, выдвинулись вниз. По снегу акья шла неплохо, основную трудность составляло преодоление трещин. Где-то на 5100 к нам присоединились два киргиза из "Централ-Азии". Всемером работа пошла легче, можно даже было иногда меняться в упряжи. Преодолев лестницы и дюльфера, мы вытащили тело на площадку перед началом подъёма во второй лагерь, куда могла бы подойти лошадь под погрузку тела. Это заняло у нас около шести часов, с восьми утра до двух часов дня. Пока мы сидели и отдыхали, пришел грузовой конь. Вместе с гидом Виталием, которому нужно было идти в лагерь собирать вещи, так как у него были билеты на завтра, мы покинули место погрузки. Перед уходом я дополнительно уточнил у парней, не собирается ли кто-то из них завтра подниматься во второй лагерь. Но они шли только послезавтра для того, чтобы снимать палатки своих агентств и закрывать сезон. Вечером, когда уже стемнело, а я готовил чай с фонариком, сидя в своей "дикой" палатке, я услышал лошадь, и меня спросили снаружи, русский ли я. Ответив утвердительно, я спросил, в свою очередь, что случилось. Оказалось, что человек, ведущий в темноте свою лошадь с погруженным на нее телом клиента Тополя, спущенным сегодня поздно вечером с горы, заблудился в темноте. Я вылез из палатки и подсказал ему дорогу, пожелав удачи напоследок.
30.08. Знакомство. Проснувшись с рассветом и позавтракав, я собрался подниматься во второй лагерь. По-хорошему, нужно было хотя бы день отдохнуть от высоты. Но я боялся, что оставленная палатка не выдержит двухдневного пребывания на сильном ветру, не прекращавшемуся почти ни на минуту во втором лагере, на моей памяти. Шел очень тяжело. После вчерашней работы по спуску Славиного тела я чувствовал себя выжатым, как лимон. Тем не менее, во второй лагерь поднялся за вполне приемлемое время. Дорога была хорошо видна и наторена двумя командами, тащившими две акьи друг за другом. Второй лагерь был расположен в несколько ярусов: первые несколько палаток сразу на леднике и далее, все выше и выше, на морене. Моя палатка стояла между палаткой туристов и дежурной "Ак-Сая". У туристов был зелёный "Рэдфокс", а у меня серый "Трамп". Если туристы вчера ушли, как и планировали, то самая верхняя палатка должна была быть моей, и это значит, что она сегодня устояла под напором местных ветров. Но так как я не был уверен в том, что туристы ушли наверх, забрав свой зелёный "Рэдфокс", то, как Эгей, вглядывался, пытаясь издали понять, какого цвета ткань, из которой сделана верхняя палатка лагеря. Наконец приблизился настолько, что сомнений не осталось :выше всех на морене стоит моя серая двухместка. Мысленно я выдохнул. Обходя трещины и приближаясь к лагерю, я заметил, что возле одной из палаток первого яруса, стоявших на леднике, лежит жёлтый штурмовой рюкзак и треккинговые палки. Значит, в лагере кто-то есть. Подойдя ближе, я увидел бородатого мужика, выглядывающего на меня из палатки. Я поднял руку в знак приветствия, он сделал в ответ то же самое. Мы заговорили, выяснилось, что его зовут Ринат, он из Баку и тоже планирует посетить пик Ленина. Вчера он был в лагере на 6100 и был готов помочь со спуском второго тела, но в суматохе его забыли предупредить о начале движения, а в свисте ветра в третьем лагере обычно очень трудно что-либо услышать. Так как наверху погода была все ещё так себе, то он спустился из третьего лагеря для отдыха, планируя штурм на первое сентября, когда по всем прогнозам должна будет стоять отличная погода. Так как своей палатки у Рината не было, а я, как и он,тоже собирался штурмовать вершины первого числа, то моим предложением было двигаться вместе, с моей серой двуместкой в третьем лагере. Пообедал в этот день я максимально плотно, помня по армейским лекциям по выживанию в горах, ещё с той поры, когда был разведчиком, что на высоте более 6000 белок из пищи почти не усваивается. Поэтому я ел все, что хотел из своих запасов и запасов Радека, но почему-то больше всего хотелось сладкого. Самое интересное то, что при подготовке продуктов для высоты я сладким пренебрегал. Зато в запасах чеха с быстрыми углеводами было все хорошо.
31.08. Опять на 6100. Спал сколько хотелось. Знал, что с рассветом все равно нормальной ходовой погоды не будет, она устанавливается обычно после десяти. Также я понимал, что в лагере на 6100 нормального отдыха не будет и туда не спешил. Потом, спокойно собравшись, я выглянул с высоты морены на ледник - Ринат тоже никуда не торопился. Я собрал палатку и сел ждать его на камнях. Вышли мы в итоге не раньше полудня. Для подъёма из второго лагеря в третий это самое подходящее время. Обычно устанавливается хорошая погода и уже не портится до самой темноты. В этот день я узнал о своем спутнике много интересного. Во-первых, у него была великолепная горная форма, он забрал у меня палатку и, пока я пыхтел и оттдувался на подъёме, на сорок минут раньше пришел в лагерь на 6100, выкопал место под палатку и начал ее ставить. Притом, когда он шел, было видно, что он никуда не спешит и идёт в свое удовольствие. Выяснилось, что Ринат - серьезный спортсмен, представлявший Азербайджан на чемпионатах Европы по ледолазанию и частенько занимавший подиум. А самым интересным для меня оказалось то, что мой новый напарник приехал на пик Ленина после двухмесячного пребывания в Киргизии, во время которого он успел сходить на Хан-Тенгри , и не дошел до вершины Победы всего лишь двухсот метров из-за непогоды, причем ходил он туда в качестве помощника Дмитрия Павленко. На пик Ленина же Ринат приехал скорее из чувства ностальгии - это была его первая гора, которую он сходил ровно десять лет назад, после чего его жизнь изменилась навсегда. Помимо прекрасной спортивной формы, мой новый напарник оказался очень добрым и весёлым человеком, удивительно харизматичным, притягивающим внимание к себе в любой компании. В третьем лагере, помимо нас, было ещё несколько восходителей, планировавших штурм 1 сентября: все были очарованы прогнозом на эту дату. Ринат предложил мне идти на штурм с гидом Васей и семейной парой из Крыма, которые собирались выходить в три ночи. Сам он, зная свою скорость собирался выйти позже.
1.09 Штурм. Ночью я почти не спал, хотя первую свою ночь на 6100 провел намного спокойнее. Кроме того, первый раз на высоте у меня возникли неприятные ощущения в желудке. Убрать их удалось под утро, съев несколько щепоток соли. К трем часам ночи я подошел к своим предполагаемым совосходителям. Саша, так звали мужа из семейной пары альпинистов, все ещё копался. Гид и жена Саши были готовы идти. Наконец мы выдвинулись. Дорога сперва шла под уклон по камням, потом на подъем, тоже по камням. В кошках идти неприятно. Наверное, не меньше трети маршрута, так или иначе, состояла из камней. Гид шел настолько медленно и ритмично, что, несмотря на высоту, у меня не сбивалось дыхание при следовании за ним. Через пару часов Саша предложил отдохнуть. На отдыхе Вася, молодой и глупый гид, предлагая ребятам чаю из своего термоса, упустил рюкзак. Тот, проехав метров сорок и растеряв большую часть дорогой снаряги из своего нутра, застрял на склоне. Вася сходил за ним и вернулся очень расстроенным - он не смог найти Джет-Бойл, взятый у друга и штурмовую аптечку. Был шанс обнаружить их, когда рассветет, поэтому решили внимательно осматривать склон на обратном пути при спуске. Забегая вперёд ,- это не помогло, эти вещи стали жертвой горе, как и мой "Баофенг" и много всякого помельче.
Двинулись дальше. Крымчанка держалась молодцом, от гида не отставала, отдыха не просила. Ее мужу, напротив, остановки нужны были часто, но и на переходах он отставал от основной группы. Рассвело и стало очевидно, что маршрут хорошо виден,тропа явно выделяется и, к тому же ещё, обозначена в изобилии аксаевскими метками. Поэтому я предупредил Васю, что ухожу вперёд, так как время дорого из-за того, что мы с Ринатом планировали спуск в первый лагерь сразу после восхождения. И потянулся мой маршрут. Чем выше, тем тяжелее дышать... Если у кого-то есть желание почувствовать, каково это -быть стариком, сходите в высокие горы. Каждое движение даётся тяжело, двигаться надо медленно, но это не спасает от одышки. Мне помогало только быстрое форсированное дыхание с использованием рта и носа одновременно. Это было совсем не комфортно, но хотя бы позволяло не чувствовать себя при смерти. Через какое-то время меня почти догнал Ринат, но надо понимать, что разрыв даже в несколько метров на такой высоте является очень существенным. Так что я постарался стабилизировать скорость и держать его в зоне видимости. Протроплен был только один небольшой участок, в остальных местах снег с тропы сдуло. Был участок с крутыми перилами по снежному склону, надо сказать, что жумарить почти на семи тысячах это совсем не то, что на четырех. Это особый вид мазохизма. Но если не спешить, то все можно преодолеть. Вообще, высота вынуждает к неторопливости. Наконец мы с Ринатом увидели то, что посчитали вершиной. Я почувствовал прилив сил, быстро исчерпал его, а когда подошёл, вымотанный ускорением на высоте, к предполагаемой вершине, понял, что это обманка: до вершины несколько сотен метров, которые проходятся на высоте около часа. Резкий подскок кобманке вымотал меня физически и морально. Дальше я шел, пуская слюни и сопли, наблюдая при этом, что Ринат, отклонившись меньше от правильного курса на вершину, будет на ней раньше меня. Не то, чтобы меня это сильно расстроило (мозг я вообще постарался максимально отключить, чтоб он не жег кислород), но подспудно я следил за воображаемой линией финиша, даже с отключенным мозгом. Придя наконец на вершину, мы затеяли фотосессию. Наверное, закрытие Инстаграмма в России должно сильно убавить интерес к альпинизму. Главное, что я понял при фотографировании на пике Ленина - надо беречь пальцы, без перчаток на ветру руки замерзают сразу. Потусив на вершине минут двадцать-тридцать, мы с Ринатом двинулись на спуск. Спуск прошел без происшествий, но последний взлет по камням я просто возненавидел: зачем было делать третий лагерь на 6100, потом спускаться из него на двести метров и опять набирать?! Пообещал Ринату, что когда стану президентом Киргизии, то засыплю к чертям эту яму! Он, в свою очередь, предложил использовать для этого ядерный заряд. Спортсмен, а понимает. Придя в третий лагерь мы напились чаю, собрали палатку и пошли вниз. По пути обнаружил, что хождение по камням плохо сказалось на левой кошке, сорвало одну из клепок и она перестала держаться на ноге. Мы дошли до второго лагеря, забрали то, что оставляли там перед штурмом, и двинулись дальше вниз. Я только в правой кошке. Смеркалось. Мои батарейки все сгорели к этому моменту, поэтому Ринат шел впереди с фонарем, дополнительно голосом комментируя препятствия на тропе. Шли мы не связанными, потому как веревки не было. Зачем одиночке веревка на восхождение?- Я не придумал ответа, поэтому верёвку оставил в первом лагере. Так или иначе, мы преодолели все препятствия на спуске и пошли в сторону моей палатки в полной темноте, ориентируясь только на огни лагеря "Централ-Азии". Дорога лежала прямо через него, поэтому я решил, чтобы два раза не ходить, сдать арендованную у них ранее горелку. Принял ее у меня и вернул депозит сам начальник лагеря. Пока я решал с ним вопросы, Ринат, пользуясь умением вызывать к себе симпатию у каждого встречного, просочился в столовую "Централ-Азии" устроенную в юрте. Когда я подошёл к этой юрте, то внутри горел яркий свет, играла музыка, а Ринат знаками зазывал меня внутрь. Парни -киргизы внутри накормили нас и до упора поили чаем. Мы разговорились, и через час разговора поняли, что один из них, так же, как и я, помогал спускать тело Тополя, а узнать я его не смог из-за того, что на спасработах он был в темных очка. Оросбек, так его звали, оказался парень не промах и, когда мы совсем разомлели от чая и еды, попросил подарок. А именно ему понравились торчащие у меня из кармана горнолыжные перчатки. Я был в таком хорошем настроении, что сразу же их ему подарил. Внезапно Ринат понял, то ли из разговора с парнями, то ли увидев фотографии (этот момент я не уловил), что начальник лагеря "Централ-Азии", с которым я решал вопрос с горелкой - его первый гид, водивший его в 2012 году на пик Ленина. После осознания этого факта Ринат с Оросбеком побежали начальника будить. Вернулись в столовую они уже втроём. Начался вечер воспоминаний. Мне было не очень интересно слушать об их общих знакомых, но я понимал, что без моей помощи Ринат нашу базу не найдет. Проговорив до часу ночи, мы пошли искать мою палатку в темноте. Дойдя до места ее установки, я увидел ее светоотражающие части. Подойдя ближе, я вспомнил, что на моей палатке светоотражающих элементов вообще-то не было и мы только зря разбудили и напугали спавшего в ней мужика. Затем мы все же нашли рядом мою палатку. Но когда мы решали, кому с какой стороны спать, услышали девичий голосок, что-то щебечущий на английском. Оказалось, что у некой гражданки Израиля была испорчена палатка и она нашла нашу для ночёвки. Она сказала, что внутри места хватит на троих, однако Ринат в палатку не полез и остался спать под открытым небом, благо погода позволяла. После того, как я залез в палатку, выяснилось что хрупкой еврейке холодно, я не уверен, что она не рассчитывала на горячие объятия мужественного альпиниста, только что спустившегося с пика Ленина. Поэтому сперва дал ей свою флисовую кофту, а затем, пока она спала, укрыл ее своим спальником, сам я был в комбезе-Валере и холода не боялся.
2.09. Финиш. Встав в шесть, выяснил, что израильтянок аж две. Одна светлая лицом, другая смуглая. Но обе симпатичные. Смуглая ночевала в собственной двушке, почему не пустила к себе на ночь товарку, непонятно, разве что та сама искала приключений. Мы собрались и быстро спустились в базовый лагерь, где ещё 7 часов ждали машину. Попрощались с Ринатом в Оше - он пересел в такси до Бишкека, а я поехал в хостел. На этом мои памирские приключения заканчиваются. Прикрепляю фото с вершины пика Ленина, традиционно в этом сезоне с флагом ВМК. Комбинезон на фото - это и есть Валера. Отдельный привет всем парням, узнавшим эту модель. Подтверждаю: холода и ветра в ней можно не бояться и на семи с лишним тысячах метров над уровнем моря, единственный его недостаток для такой высоты - высокий вес.
