- И зачем они нам там? – поморщился Папа.
- Они потихоньку будут распространять вокруг себя христианство. Сначала среди своих родственников, а там и до соседей очередь дойдёт, когда те увидят выгоду в этом.
- А в чём выгода-то будет?
- Придётся помогать агентам деньгами, - я пожал плечами. – А лучше всего, нужным товаром, что будут привозить наши купцы. Ваше преосвященство, вы же сами понимаете, чтобы человек вам поверил, он должен убедиться в вашей нужности ему. Или наоборот, его нужности. Или не так?
- В твоих словах есть доля истины, сын мой, - подумав, кивнул Папа. – Напиши инструкцию для агентов, и завтра я дам команду их собирать. Нужны будут одни мужчины?
- Можно и женщин. Русичи очень хорошо относятся к женщинам.
- Они что, считают их равными себе? – второй раз за нашу беседу удивился Папа.
- Ну, да, - кивнул я, - считают и уважают. Я ни разу не видел и не слышал, чтобы русич ругал свою жену или дочь, не говоря уж о том, чтобы бить их. Это не принято у них.
- Что же тогда они за мужчины, раз держат равными с собой женщин? – покачал задумчиво головой понтифик. – Странный народ, действительно. У них женщины, случайно, в князьях не ходят?
- В князьях, не слышал. А вот что дом ведут женщины, у них это норма. Мужчины, если не на брани, то в поле или в лесу. Дом на женщинах полностью. Кстати, видел я и женщин с луками. Правда, это были молодые ещё. С охоты возвращались вместе с мужчинами.
- Ну, амазонок и у нас хватает, - поморщился понтифик, - особенно среди богатой молодёжи.
- Те от скуки охотятся, - покачал я головой. – А эти настоящие охотники были, не от скуки. Думаю, и при нападении они на стене стоять будут, рядом с мужчинами.
- Ладно, оставим это, - махнул рукой устало понтифик. – Есть ещё что?
- У русичей есть своя письменность, - я скривил губы. – Её бы заменить им.
- Зачем? – вскинул брови понтифик. – Вот если бы не было? Тогда другое дело.
- Эта письменность не простая, - я усмехнулся, - каждая буква имеет смысловое значение. Я бы сказал даже, родовое, не говоря уж про слова. Если заменить её на простой пустой алфавит, мы сразу лишаем русичей родовой памяти. А это очень важно по отношению к целому народу.
- Ты вот о чём? – понтифик задумался. – Здесь ты прав, памяти лишить – считай, полдела сделаем. Подумай, как это лучше сделать, я с тобой согласен. Что ещё?
- Пока всё, - я пожал плечами. – Думать надо.
- Вот и думай, - кивнул Папа. – Составляй план. Как готов будет, принесёшь. Но не затягивай. Агентов уже на этой неделе готовить будешь. Сам! - Папа поднял указательный палец. – Людей тебе соберут, сколько скажешь. Алхимиков я тоже прикажу привести, поставишь задачу. А сейчас иди, думай, сын мой, - Папа поднял правую руку и благословил меня, перекрестив. Я вышел.
- Думай, - хмыкнул я, идя длинным пустым коридором папской резиденции. – Думай, не думай, а одним месяцем, даже годом эту работу не выполнишь. Тут много времени понадобится.
Закрыв последнюю страницу первой главы, Макарий посмотрел на лежащего тихо старика. И только теперь заметил спящего на своей лавке Тимоху.
- Как это он тихо так пришёл? – удивился мальчик и, задув свечу, направился к своей лавке. Сон сморил его сразу, и разбудил лишь звон утреннего колокола. Потянувшись, Макарий открыл глаза. На соседней лавке заворочался Тимоха.
- Можно ещё полчасика до завтрака поспать, - пробормотал он. – Я на молитву не хожу.
- А игумен не ругается? – удивился Макарий, обуваясь.
- Хочешь, иди. За дедушкой надо присматривать кому-то, - привёл свой довод Тимоха и повернулся на другой бок.
Макарий вышел на улицу и направился к монастырской церкви. Став позади молящейся братии, он огляделся. Сегодня читал отец Акинфий. Игумен стоял взбочь и наблюдал за молящимися. Макарий успел опустить глаза, заметив, что игумен стал поворачивать голову в его сторону. После молитвы, мальчик умылся у колодца и попил воды. Остановившись у стены, поднял лицо, ловя первые солнечные лучики. Вскоре позвали на трапезу, и он отправился туда, не заходя в келью. Быстро проглотив постную кашу и запив её вчерашним квасом, Макарий поспешил в келью, сменить Тимоху, по пути прихватив кувшин кваса. Тимоха ещё лежал на лавке.
- Трапезничать не пойдёшь, Тимоха? – толкнул он парня в бок. Тот, вскочив, протёр глаза.
- А что, уже звали?
- Я уже поел, - засмеялся мальчик, зажигая новую свечу и присаживаясь к столу.
- Тогда я мигом, - кивнул Тимоха, кидаясь к двери. Но на пороге остановился и, вернувшись к лавке старика, склонился над ним. – Дедушка, а дедушка, тебе есть что принести?
- Рыбки б варёной я съел, - открыл глаза старик. – Найдёшь?
- Рыбки? Спрошу у повара, - кивнул мальчик и убежал.
Вернулся он через полчаса с куском рыбы в большой лепёшке. Положив принесённое на край стола, помог старику сесть и стал его не спеша кормить. Макарий наблюдал. Парфирий съел пол рыбы и выпил пол кружки кваса. Потом опять опустился на лавку и закрыл глаза.
- Много написали? – вдруг спросил он окрепшим голосом.
