Банное воскресенье.
Говорят, в Будапеште бани хорошие. Сидишь там, рассказывают, в бассейне, аки в кафедральном соборе. Крыша раздвижная из чистого хрусталя, по бокам двухярусная коллонада, часы старинные тикают, отдыхающие чинно и благородно заходют в купальни. Хошь, с горячей водой, хошь, с холодной. Банщики в золочёных подносиках ликёры да наливки волокут разные, выбирай не хочу. То есть, сплошной плезир и миль пардон.
Оно, канешно, может и так. Только по венгриям-то не разъездишся, коли попариться приспичит.
У нас и свои неплохие. Народ хороший в бане, общительный, разговоры сердешные завсегда случаются. Люблю я попариться, особливо после тяжелой недельки, нервы растрёпанные подлечишь, да веничком-то берёзовым выбьешь всю усталость, опять же, пивком холодненьким побалуешь себя.
Правда, в воскресенье дух чижолый бывает в бане по причине густоты населения в моечной. Но мы люди неизбалованные, лишь бы шкафчик нашелся порожний, да тазик поновее ухватить бы.
Может и брешут, но слыхала я, что в мужской бане особливо не шумят. Среди баб же шум стоит как на ярмарке в красный день. Кто с визгом на себя кадку со студеной водой опрокинет, кто с уханьем веником хлещет себя по ляхам, говорят целлюлит хорошо сгоняет такой самомассаж-то, детки малые ревут - пена в глаз лезет при мытье головы. Тут же приятельниц стайка, хохочут, руками всплескивают.
И никаких проблем телесности и самовосприятия, тут в общей наготе всё равно- худая ты, жирная, кривоногая, толстобрюхая ли.
Ну, и для изучения породы женской, я считаю, бане равных нет.
К примеру, сидит баба в золотой цепочке с кулоном немалым, два места занимает, в одном тизике ноги держит в пене, в другом моется. Попавших под руку приспасабливает спинку потереть. Тут ранг не ниже завотделом или главбуха.
Забредают откуда-то замшелые полоумные старухи. Одна намедни монатки свои разложила под душем, воду пустила и полтора часа там и проторчала. Ни в парилку не отходила, ни воздуха глотнуть в предбанник. Ухая и переступая жилистыми ножками, как фавн в каком-то фильме, мылилась и тёрлась, мылилась и тёрлась мочалом. Отпала только когда кожа вся сморщилась от воды да обмылок раскрошился.
Одна тётка завалилась в парилку с мокрым полотенцем и давай вертеть им во все стороны, геликоптер в тумане, ептить. Брызги летят, все в а**уе молчат. Навертевшись, тетка деловито расстелила полотенце на полке и улеглась, кратко осведомив всех забрызганных, что это она горячий пар разгогнала, чтоб жарчее стало. А мы что, утерлись и кивнули. С такими бабами вояками свяжешься, небось с патлами расстанешься.
А чуднее всех учудила сама бабка банщица. В самый разгар банного веселья заходит она в ведра поломоечные воды набрать и сливы от волосни ослобонить, а с нею заходит ... парниша, лет 5-6, одетый в джинсики и опрятную рубаху, ещё и в кепке.
Выпустив от изумления подол бабки, сей гость застыл, что столб соляной, только рот разинул и зенками ворочает. Срам-то какой, батюшки святы!
Небось, собачка говорящчая так бы не изумила сего странника малолетнего...
Психическое его здоровье вряд ли теперь подлежит восстановлению, ещё и с учётом буйного веселья, вызванного у бабьего обчества сим присшествием.
А бабка что, внучкА, грит, девать некуда, дочка с зятем на отдых улетели. И вправду, не на пляж же его брать морской, в самом деле?! Куда как уместнее в женскую баню, ачётакова, подумаешь! От вас, небось, не убудет.
А вы говорите, кафедральный собор...
