Сидя в удобном кресле в кабинете психолога, Кристина, тем не менее чувствовала себя неуютно. Милая, стройная девушка с роскошными вьющимися волосами, убранными в тугой хвост, оглядывалась по сторонам, не могла сосредоточиться на вопросах, которые ей задавал специалист, время от времени трогая свои руки и бёдра. На вопрос, что её тревожит в данный момент, Кристина ответила, что очень боится поправиться.
Кристину госпитализировали три недели назад в состоянии психоза, она плакала и кричала, что её тело распухло, что из-за огромного живота она не может видеть своих ног, а лицо отекло так, что не стало видно её глаз. Кристине было диагностировано расстройство пищевого поведения – булемия. Она рассказала, что тревогу и страх быть ненужной и нелюбимый она впервые почувствовала в далёком детстве, когда мама регулярно её сравнивала с другими детьми, и сравнение это было не в пользу Кристины. Девочка верила маме и без какой-либо критики принимала мнение, что она «глупая, некрасивая, у неё ничего не получается, она хуже других, и поэтому никому не нужна».
Дети всегда верят своим родителям – это условие их выживания в период, когда они сами ещё слишком малы, чтобы заботиться о себе. Адаптируясь к реакции родителей, чтобы те были ими довольны, ребёнок создаёт уверенность, что таким образом получит еду и кров, будет в безопасности. По мере взросления ребёнок начинает больше понимать о себе, мире, о людях, которые его окружают, но страх, тот самый страх, «не быть тем, кем не хотят меня видеть» остаётся. Этот страх явно себя не проявляет, превращаясь в фоновую тревогу, для преодоления которой нужно совершить какие-либо успокаивающие действия.
Кристина, хоть и не понимала, чем, собственно, она плоха, ради одобрения матери привыкла стремиться быть во всём лучше, всё держать под контролем. Мать по-прежнему оставалась холодна и излишне критична. Смятение, неуверенность Кристины росли и нашли выход в контроле над едой. Ей казалось, что всё так просто: быть хорошей – значит быть красивой, – так можно получить любовь и признание. Тогда можно будет сказать маме: «Смотри, чего я добилась. Теперь ты меня любишь?»
Кристина решила, что самый быстрый способ стать красивой, то есть любимой, – стать худой. У неё сформировался определенный ритуал: она делила содержимое тарелки на четыре части и сначала съедала половину одной четвертинки, затем – то же количество с противоположной стороны тарелки. После окончания трапезы на тарелке должно оставаться «четверолистник» - половины от каждой четвертинки. Если Кристина ела суп, то съедала определённое количество ложек, четкое по нечетным дням и нечетное по четным. В случае, если и в том, и в другом случае была съедена лишняя порция или ложка – Кристина шла в туалет и вызывала рвоту. Она нашла в этом ритуале особое для себя удовольствие: наслаждение от принятия пищи («как будто меня обнимают изнутри») и уверенность в том, что контролирует ситуацию («снижалась тревога, появлялась уверенность в том, что всё идёт по плану»).
Так продолжалось до тех пор, пока не произошёл срыв. Как бы Кристина ни худела, критика мамы только усилилась, к ней прибавилось обесценивание её эмоционального состояния. «Какая у тебя может быть тревога? Ты живёшь на всем готовом! Я ради тебя и так надрываюсь, а благодарности ноль!» Те ограничения, что казались Кристине верным способом получить любовь и счастье, были напрасны. Она никогда не получит то, что ей нужно, всё было бесполезно, она ничего не может контролировать. За неделю до госпитализации она отказалась от еды, пила только воду, что не мешало ей бояться растолстеть, «распухнуть».
Первое время не ела и в клинике. На психотерапии Кристина поняла, что получить любовь, изменяя себя, – это иллюзия. Любовь родителей не требует условий. Если в какой-то момент они не могут её показать, – это не значит, что они не любят своих детей, это значит, что им мешают это сделать собственные страхи. Чаще всего они сами чувствуют свою беспомощность, неуверенность в себе, тревогу, вину и «защищаются» от них агрессивным или избегающим поведением.
После первой же сессии она начала есть, совсем немного, затем оценивающе оглядывала себя в зеркале. После третьего занятия ушли ритуалы и оценка внешности после еды. Наступило время для семейной терапии. Мать и дочь словно заново узнавали друг друга. Кристина впервые услышала от мамы слова «я люблю тебя». Близкие люди обрели друг друга, и еда для Кристины перестала быть инструментом для того, чтобы почувствовать себя любимой.
_________________________________
Онлайн-консультации с опытным психотерапевтом в клинике Корсаков доступны каждому.