По улице шла удивительно красивая женщина со сломанным лицом. Не в плане синяков или ссадин, нет, ее лицо было удивительно красивым, холеным, даже немного надменным. Но временами, казалось, что вся эта удивительная красота идет трещинками и там, под ними прячется настоящее лицо. Грустное лицо, уставшей женщины, у которой сегодня плохо абсолютно все, и именно поэтому она пошла гулять по улице, пешком от одной остановки трамвая к другой, от Королевских ворот до Фридландских, лишь бы идти ногами, это же значит, раз она идет, все не так уж и плохо у нее сегодня.
Женщина шла, думала о чем-то своем и менялась лицом, сама того не замечая, что через маску, которая уже настолько пошла трещинами, что категорически ей не шла, проглядывало ее собственное не самое, может быть, красивое сейчас, но самое правильное лицо.
Посмотрев на себя в витрину магазина и заметив все то, что истинная женщина может заметить даже не приглядываясь, а лишь мазнув взглядом по отражению, она решила пойти в кафе. Синяки под глазами, тушь, хоть не размазалась, но это выглядело не совершенством, а издевкой, с волосами с удовольствием поиграл балтийский ветер, в общем, все не так, но можно вылечить чашкой кофе. Так, во всяком случае, пишут в книгах и журналах. Правда, там советуют то зеленый чай от разбитого сердца, то кофе с молоком и сиропом после проваленных экзаменов. А если ушел кто-то важный тебе из твоей жизни, то это надо: то ли отпраздновать любимым пирожным, потому что место теперь вакантно, то ли не заедать горе ни в коем случае, потому что будет еще хуже. Поэтому женщина со сломанным лицом решила остановиться на черном кофе, коньяке и, пожалуй, соленых орешках. Вроде и не еда, но в тоже время все время что-то делаешь. И не напиваешься, но и мир через кофейно-коньячный завиток выглядит иллюзорно теплым.
И вот тут-то все пошло совсем, категорически не так.
Во-первых, в кафе, наша героиня совершенно неожиданно для себя заказала сливочно-карамельный капучино с халвой. Ей даже название было невкусно произносить. И сладкое пирожное с безе, хотя много лет назад зареклась есть безе на публике, особенно в черном свитере...
Потом там были клоуны. Какой-то детский праздник в соседнем зале и клоуны бегали на улицу передохнуть от детей и глотнуть свежего воздуха. Всем известно, что самые большие в мире нелюбители клоунов – это сами клоуны. И от самих себя они сбегают в большие города на кафедры точных наук, где открывают наугад учебники и погружаясь в мир формул и переменных, испытывают почти нестерпимое блаженство.
Представив, как это происходит женщина совершенно не кстати вспомнила, что ее зовут Галина, так же как и ее первую учительницу математики и рассмеялась. Точнее, она фыркнула. В безе. Видимо для этого ее подсознание и потребовало безе, мало что так отлично умеет разлетаться невесомыми белыми кусочками, как безе, особенно, если его сначала нервно поломать ложкой и устроить почти-новый-год-снег-и-все-такое в блюдечке.
Клоун остановился и посмотрел на Галину. Галина пригляделась. В его лице тоже было что-то не так. Из под нарисованного лица проступало его. Настоящее. Удивительное, со взглядом человека, который, совершенно точно на своем месте. И ему нравится быть клоуном. Но и то, его лицо тоже было каким-то… Словно из под маски серьезного парня, который выполняет работы клоуна проступало что-то еще, что-то удивительное. Клоун решительно подошел к Галине забавно забирая ногами, из-за огромных ярко-красных ботинок и отвесил ей истинно королевский поклон. А потом, достал из кармана красный нос надел ей, аккуратно, не задев ни одного волоска.
Потом он помахал оцепеневшей Галине рукой и ушел, пританцовывая, а она посмотрела на свое отражение в выпуклом боку сахарницы. И поняла, что было не так в его настоящем лице, Клоун просто сдерживал смех. Изо всех сил. Потому что таких роскошных карамельно-шоколадных усов у нее не было с раннего детства.
А к черной водолазке очень шли белые крошки безе. И красный нос. И все это совсем не сочеталась с ее уже почти прошлым, усталым, сломанным выражением лица.
Галина зачем-то протерла бок сахарницы, словно ее отражение тут же обретет совесть и приведет себя в порядок и весело рассмеялась.
- Так-то лучше, - сказал серьезный клоун в соседнем зале. Но он, конечно же, не мог всего этого слышать и видеть. Но все же…