Кабриолев, чего он и не скрывает нисколечко, адепт безусловный классического балета, пачка и пуанты для него его символ, а всё остальное он относит в так называемый модерн. Им так называемый, как я полагаю с подачи Марты Грэм, которая его первая применять начала. При этом сам Вольдемар Альбертович прекрасно понимает условность этого термина, и некоторую, выходит, всеядность. Всё, что не классика – слишком общее понятие и в этом разделе у него страшный винегрет, с которым Кабриолев, с его слов, пытался не раз разобраться, но безуспешно всякий раз. И нельзя это списать на незаинтересованность его к предмету, ибо Вольдемар Альбертович хотя и со слегка снисходительностью модерном такие постановки величает, но признаёт за не классикой право на существование. Да даже более того – находит он некоторые балеты, туда им отнесённые, вполне себе достойными, а небольшое их число он пересматривал не раз, отдавая дань таланту авторов. Так что нельзя сказать про Кабриолева что он классик закостеневший