Прошло еще несколько лет, и папа однажды появился на пороге их дома с молодой женщиной
– Мамы больше с нами нет, – сообщил младший брат. – Приезжай, Стефа, будем хоронить.
Женщина, забыв про котлеты на сковороде, прижалась лбом к холодному окну и заплакала тихо, беззвучно.
Стефе прошло десять лет, как ушла из жизни ее мама – настоящая, которая дала жизнь им четырем и только-только развела по комнатам новой хаты. С того долгожданного дня девочке запомнился на всю жизнь свежий аромат деревянных стен, окрашенных окон и лакированного пола, счастливая улыбка на мамином лице, папины щебетанья у многочисленных гостей… А через пару месяцев в доме снова было людно и – нерушимая мама. И папа на этот раз просил: "Помните мою жену Марту, пусть ей земля будет пухом"...
Прошло еще несколько лет, и папа однажды появился на пороге их дома с молодой женщиной.
– Вот, детки, – обратился он к Кате, Ивану, Стефе и Игорчику, – тетя Оля будет жить теперь с нами. Это ваша вторая мама, слушайте ее и уважайте.
Трое старшеньких (помнили ведь еще хорошо маму Марту) заглядывали из-под лба на чужую тетю, а трехлетний Игорь, соскучившийся по теплым объятиям полузабытой мамочки (рад был, казалось, абыкому, лишь бы можно было назвать кого-то самым сладким) мама”) бросился к женщине, зашептал ей о своих интересах, потащил за платье в дом. Разгладился лоб отца при взгляде на малыша; горькая складка прорезалась у уст, когда посмотрел на своих старших:
– Простите, мои хорошие, виноват я перед вашей матерью, но тяжело мне самому с вами…
После того дня, через месяц, жизнь в большой семье сильно изменилась: Катю, Стефу и Ивана отдали в интернат, а самого маленького, Игорька, наверное, умудрился получить какую-то благосклонность мачехи, потому что его одного оставили-таки расти в родительском доме.
Дети, говорят, к жизненным переменам привыкают быстро, а что им оставалось еще делать: кружком держались в интернате, хотя и по разным классам учились. Домашнее задание всегда готовили вместе – как там, когда-то, дома…
Домой детей отец забирал очень редко. Выпивать начал, да и мачеха не очень дружелюбно относилась к детям. Однажды Стефа попросила у нее молока (держали в родительском хозяйстве две коровы). "Нет!" – сердито ответила тетя Оля. А из-за спины женщины в то время выглядывала ее племянница с кружкой парного молока… Больше девушка мачеху ничего не просила.
Дети выросли, каждый нашел свою вторую половинку, пошли все четверо работать. Однако приезжали к родителям (такие звали Ольгу матерью все четверо), помогали им как могли и чем могли. Взамен не просили ничего: слышали как-то, как мачеха намекнула отцу – мол, претендуют они на совместно нажитое добро, да и на дом глазом накидывают…
Но дети воспитаны с детства, еще родной мамой, в почете к старшим, не отреклись от родителей и после того случая. И даже когда отца не стало наведывались, как к родной, состарившейся мачехе, понимая, что тяжело ей на склоне лет, одинок. Хотя ни теплого слова, ни совета материнского, ни сострадания так и не пришлось услышать от него ни одному из четырех.
Мачехи уже нет. Хата, которой так было ей жаль, хотя и не приложила к ней рук, стала сразу никому не нужной, а дети, которые питали столько надежд на хорошую в ней жизнь, испытали там только неприятности.
…Стефа вытерла от слез глаза и принялась собирать чемодан. До края погрузила его продуктами, захватила все сэкономленные деньги и уехала прощаться с мамой.
Перепечатка без ссылки на дзен – запрещена!
Фото иллюстративный, из свободных источников
Понравилась статья? Поделитесь с друзьями на Дзене