Никита не ехал – летел домой. Еще бы, три года не видел родного края и любимой жены! А этот бусик так медленно ехал... За окном мелькали ландшафты чужих стран. Закрыл шторку. чтобы этого не видеть. Устал, от всей этой чужой красоты устал. Домой, чтобы никогда этого не видеть! Чтобы доставать каждое утро и пить из ведра студенистую колодезную воду, вдыхать на полный воздух родной земли.
Где-то дома ждала любимая Стефа. Такая родная и сильная! Никита все вспоминал, как тогда, прощаясь перед поездкой в неизвестность на заработки, жена шептала:
- Все пройдет. Мы все переживем, преодолеем вместе, проглатывая слезы, говорила. – Ты только знай, что все это – недолго. Только двадцать тысяч – и ты вернешься. И у нас будет свой дом. Собственный наш!
Звонила каждый день. За эти три долгих года ни дня не было, чтобы не слышал Стефиного теплого и родного голоса.
Никита сам улыбался мечтательно. И чем она его пленила? Такая будто обычная, не показная, а жить, дышать без нее не может!
Ехал без уведомления. Давно мечтал сделать Стефи сюрприз, чтобы не хлопотала на кухне в волнении. Чтобы встретила просто так. спокойно, без лишних забот.
Машина такси мягко подкатила к дому. Выхватил сумку из багажника и вихрем залетел в дом. К ней. К такой родной и своей!
Стефания возилась на кухне. С наушниками в ушах она даже не услышала, как он вошел. Обнял. прижал. Наконец-то! Тепла, его… Только теперь понял, что три года работы на чужого господина – позади. Он дома.
Стефания будто его ждала. Вернулась и обняла так крепко! Вся будто вросла в него.
А рядом с детской коляски донесся плач. Женщина встрепенулась и принялась подкачивать малыша. Никита усмехнулся.
— И чьего ты малыша видишь? – прошептал.
- Наше, - сказала с улыбкой.
Никита рассмеялся беззвучно.
— Стефь, я серьезно, звони матери, что няня на ближайшую неделю занята.
– И я серьезно, Никита! Это наш сын, я его мама, а ты – папа.
Еще не воспринимая слова жены в серьез, Никита пошел доставать подарки. И тут заметил то, чего не видел раньше: куча детских игрушек и вещей, кроватка в углу комнаты и огромный манеж…
– Откуда у тебя этот ребенок, Стеф? Не может она быть нашей.
– Почему же, вполне. Назар Никитович, сын твой. Если не веришь, документы покажу. Оказывается, детей можно иметь от кого угодно, а отцом записывают законного мужа, – засмеялась Стефа. – Ой, можно подумать, ты три года заработков святым там был. Да вы, мужчины, дня без женского тепла не можете, а тут три года! Просто твои измены не заметны, а я вот упоминание нам оставила.
Никита потрясенно сел. Обхватив голову руками, начал расшатываться из стороны в сторону.
– Кто? С кем ты? Долго?
А Стефа без капли раскаяния, совсем чужая Стефа, не та, которую он тогда на вокзале оставил, бросала слова – камни:
- Какая разница? Не спрашивала его, кто и откуда. Да и точно не знаю, какой именно. На тех, кого помню, малыш не похож. Будешь есть? Я будто знала, что приедешь наконец, борщик твой любимый приготовила.
Никита тяжело поднялся. Посмотрел в самую душу жены посеревшими от отчаяния глазами:
– Никого, кроме тебя. Все эти годы. Не было. Даже мысли не было, а ты…
Стефа будто пришла в себя. Как кто сразу ее подменил, упала на колени, завопила:
— Никит, ты не пойдешь? Ты так сына хотел, любимый! Он наш. Твой и мой сынишка. Я не знаю, что на меня тогда нашло. Сама не своя была. Верила, видела тебя с другими во снах и мыслях, там далеко. Вот и делала все, чтобы тебе отплатить. Я ведь не знала, что ты так любишь меня! Я ведь не верила, что такое может быть. Прости! Я еще тогда рожу детей, сколько захочешь, столько и рожу!
Уже вечером Никита купил билет. Возвращался снова на чужбину. Зарабатывать дальше: на машину что ли. Стефи так ничего и не сказал. Молча вышел.
А уже на следующий вечер снова позвонил по телефону жене, чтобы услышать ее нежный и такой необходимый голос.
— Привет, родная!
Автор Анна К.
Перепечатка без ссылки на дзен. запрещено.
Фото иллюстративный, из свободных источников, pexels
Понравилась статья? Поделитесь с друзьями на Дзене!