Не успели мы купить новые ножи, как я тут же порезалась. Порезалась не в процессе готовки - в процессе распаковки. Это мне очень даже свойственно - наносить себе увечья, я всегда отличалась несобранностью.
"Горе ты мое луковое, - говаривала в таких случаях любимая бабуля, доставая с полки йод или зеленку. - Беречь надо себя, а ты что? Эх! Так до пенсии не доживешь!"
Бабули нет рядом со мной больше года, а голос ее, одновременно и со смешинкой, и с укоризной, звучит в ушах. Хочется уменьшиться до размера себя десятилетней и прижаться к любимому халату, пряча слезы. Вытянуть руку, чтобы взрослый человек, которому ты безоговорочно доверяешь, подлечил порезанный палец. Подул на рану, чтобы не больно, и запеленал в бинт, чтобы скорее зажило.
Но бабули нет, да и мне уже не десять лет. От того слезы наворачиваются на глаза, и хорошо, что есть этот порез на пальце: можно списать незваную плаксивость на него.
Вот бы однажды ученые изобрели лекарство от боли сердечной. Придумали такой бинт, которым можно себя изнутри запеленать, чтобы ни одна грустная мысль не просочилась, и такой йод, которым можно было бы прижечь все воспоминания.
В момент утраты это кажется идеальным решением. Забыть, забыть, забыть, чтобы не резало, не жгло. Но сейчас, спустя год, готова ли я буду променять самые дорогие воспоминания на безразличие? Ни за что на свете!
В голове - калейдоскоп запечатлённых моментов, превратившихся из памятных в пронзительные. Сегодня они вызывают слезы, завтра - улыбку. По сути, принять утрату и отпустить близкого человека - это и есть огромный путь, в начале которого тебя сопровождают рыдания, а в конце - благодарная улыбка: спасибо что это было именно со мной.
Как бы мне хотелось «выгрузить» из головы архив воспоминаний о бабушке и сохранить его. А когда собственная память начнёт сдавать, пересматривать снова и снова, и снова. Слышать любимый голос, чувствовать пальцы, которые привычно и ласково перебирают волосы на затылке, вглядываться в дорогое лицо со смеющимися глазами. Вспомнить, как это приятно - положить голову на колени и вновь стать маленькой девочкой, которую безусловно любят.
А в конце я всегда пересматривала бы мое самое дорогое воспоминание. Я, маленькая, сижу на скамеечке на школьной дискотеке и смотрю на бабушку: как она танцует среди других своих коллег-учителей. Молодая, энергичная, веселая. Самая красивая. Улыбается и подмигивает мне так озорно, словно она ученица здесь, а не я.
Больно ли вспоминать? Все еще да.
Но рана уже заживает, оставляя след от слезы на щеке и светлый рубец на сердце, в память о самом лучшем человеке на земле.