Будни планеты ЖЭК. Коля-не-авторитет
Первая половина 90-х годов. Мне двадцать с небольшим и я работаю в ЖЭКе. Жилищно-эксплуатационная контора это такой коллектив из сантехников, сварщиков, кровельщиков, плотников, штукатуров, трактористов, дворников и электриков, занимающихся обслуживанием домов и прилежащих к ним территорий. Первую скрипку, как по численности, так и по важности, занимают слесари-водопроводчики, они же сантехники. Оно и понятно. Страна северная, тепло в осенне-зимний сезон сама жизнь. Да и если без электричества прожить хоть как-то еще можно, то без воды и канализации, как в фильме «Волга-Волга» поется, «и не туды, и не сюды»!
Я тружусь электриком. Моя функция относительно сантехников, – обеспечение светом и подключением сварочных аппаратов. На сегодняшнем субботнем дежурстве прорыв трубы устраняли чуть ли не в полном составе. За главного сантехник Коля, жилистый, высокий мужчина, за пятьдесят, темноволосый, и, судя по чертам лица, с изрядной долей татарской крови. Его ближайший компаньон сварщик Витя, ровесник, крепкий и лишившийся давно уже пары пальцев на левой руке в результате производственной травмы. Без него никуда. Особо ценится потому, что может поставить заплатку на трубу под давлением. Еще недавно принятый на работу плотник Леша, тучный сорокалетний холостяк, не слишком умело обращающийся с традиционными плотницкими инструментами. Ну да высадить дверь в подвале, а после зашить ее гвоздями на скорую руку способен, и то хлеб. Ну и я, «белая кость, голубая кровь». Поскольку чаще всего в относительно чистом виде. Переноску размотать, да концы кабеля сварочника на клеммы крючочками накинуть, нарушая, конечно, все мыслимые нормы ТБ, но «все так делают», много ума не надо. Сварочник, правда, приходится на сей раз тащить наравне с Колей и Витей. Леша не помощник, с таким брюхом ему элементарно не пролезть в узкий коридор, да и грузчик из него так себе, свою массу бы перемещать худо-бедно. Вода хлещет, перекрываемые задвижки идут туго, жильцы ропщут, слесарь скрипит зубами, электрод, шипя, тянет дугу, озаряя мрачные своды.... В общем и целом, все как обычно, хотя повозиться Коле и Вите пришлось. И вымокнуть изрядно. Но все рано или поздно заканчивается. Подошло к концу и дежурство. Аварии устранены, ключи от конторы сданы. А от мастерской на отшибе нет, они всегда у нас при себе. Там и устраивается коллектив на согревающие, тропические, поскольку под сорок градусов и профилактически-релаксирующие посиделки. Немногословные, надо сказать, посиделки. Я, как самый молодой, говорить не решаюсь. Да что там «не решаюсь», Колю я откровенно побаиваюсь. У него двадцать с лишним лет за спиной, проведенных в местах крайнего Севера. И он весьма востребованная личность в околокриминальных кругах. Несколько раз сам видел приезжающих просителей «помочь решить вопрос» или «разрулить ситуацию». На что Коля неизменно отвечает : «Да идите вы все на... , семья у меня!» С разной степенью вежливости, зависящей, видимо, от статуса посетителя. Ну или степени уважения Николая к собеседнику. Милицию, например, Коля не уважает совсем. Последний настойчивый подкат с требованиями сдать похитителей двух тонн угля вывел его из равновесия, с применением всего богатства познанных на протяжении десятилетий
оборотов языка трех- и более этажности конструкций. В результате на следующей неделе на работе Николай появился в таком виде, будто у него на лице табор цыганскую свадьбу, лихо отплясывая, праздновал. Жене он в вышестоящие органы жаловаться категорически запретил. Не по понятиям. И махнул рукой лишь – «само пройдет». И верно, дней через десять уже ничто не напоминало о торжестве демократии на территории отдельно взятого лица...
Первым заговорил Леша. Довольно несвязно и сбивчиво. Вопреки избыточной массе, алкоголь на него подействовал почему-то быстрее, чем на остальных. Слов пролилось куда больше, чем водки, но смысл сводился к одному, уже несколько поднадоевшему, регулярно озвучиваемому рефрену: «Вот, ребятки, жизнь-то я видел!».
Наконец, Колю это утомило.
–Это ты жизнь видел? – на миг он сурово сдвинул брови. Но тут же расслабился, взглянув на разомлевшего толстяка. И добавил тихо, почти ласково даже: –Это я жизнь видел...
Раскатили еще по одной и Коля продолжил:
–И знаете к чему пришел?
Вопрос был явно риторический, но все же я подыграл:
–К чему?
–У тому, Саня, что всегда, где бы ты ни был, с кем бы ты ни был, надо оставаться человеком!
–Например?– выдал через силу совсем осоловевший Леша.
–Например. Лет так ...надцать тому, жил-то я здесь же,– Коля немного замялся, – Ну как жил... вернулся сюда, меня уж подзабыли многие. Но не все. Отпраздновали событие, как положено... Я едва теплый иду, через насыпь, за гаражами. Знаете?
Мы все киваем молча, как китайские болванчики. Место перехода ж/д путей знакомое, днем довольно оживленное, по вечерам безлюдное.
–Ну, я ж крутой. В клифте новом, под клифтом сзади за поясом пистоль. Пацаны подогнали, Барета вроде какая-то.
Про «беретту» я слышал в боевиках, которые крутили в видеосалонах, но сам, конечно, не видел.
–По пьяни сунули мне... На хрена мне ствол? Я ж не мокрушник какой... Ну вот, а сам едва ноги переставляю. Матерюсь, третий раз уже на насыпь взбираясь. И тут ко мне амбал подваливает. Кто ты? Что ты? Ладонью мне по морде... Типа, пошел в грязь, вонючая мразь. Я в ответку, на! А в руках силы, как в овечьем хвосте. В нулину ж я чисто... Ну он меня за грудки сгребает... «Я тебя щас об рельсы башкой приложу пару раз и под насыпь положу, сука!»
–И чего? – Леша, завладев второй бутылкой, брызжет немилосердно мимо стакана и Вите приходится трехпало подправлять горлышко.
–Я вспоминаю о Барете. Башка, еще не расколотая о рельсу, работает четко и почти трезво. Ствол поглубже утопить в брюхо. Пару раз нажать на спуск. Выстрелы почти не слышны будут. Стащить под горку и ветками закидать. Найдут не сразу.
Я накрываю свой стакан ладонью. Хватит уже с меня. При том стараюсь вспомнить, напрягая память, не слышал ли я что-то о найденном поблизости теле. Вроде нет.
–И что? – плотник совсем окосев, вольготно раскинулся на жалобно скрипнувшем стуле.
–Побледнел он, как простыня, когда почуял, чем дело пахнет. И обоссался, по ходу. Начал чего то лепетать про то, кого он знает. Авторитетные все люди.
–А ты?
–А я ему отвечаю, что это все хорошо, но вот рядом никого из них, чтоб рассудить нас, нет. А у самого палец уже на крючке так и зудит... Но бог отвел. Тепловоз свистнул, будто марево спало. Отпустил зассанца. А пистоль я дарителю отдал. Ни к чему он мне.
Дверь мастерской стукнула, впуская приблудившегося пса. Почуял, что люди здесь. Наловчился носом дверь поддевать. Черная псина просительно потыкалась носом в каждого и устроилась рядом с Колей, преданно заглядывая а глаза.
–Держи, Барбос!– последний кусочек колбасы взмыл в воздух, челюсти радостно клацнули, перехватывая кружок ливера на лету.
Я облегченно выдохнул. Надо же...