Позавчерашний случай. Еду я себе в автобусе,с рынка домой добираюсь. За проезд сумма неудобная, двадцать семь рублей, так что приготовил заранее без сдачи, оплатил кондуктору,стою себе, пакеты в руках держу. Народ напирает. Водитель, моих лет, то есть за пятьдесят уже,приглашает:
–Зачем стоять? Садись уже!
Произносит не то, чтобы с акцентом, но с характерным, предполагаю, узбекским, выговором, указывая на пустующее место кондуктора рядом.
–А хозяйка ругаться не будет?
–Она занята пока,на остановках пассажиров много входит.
Я присаживаюсь,параллельно интересуясь:
–Маршруток местных что-то сегодня не видно.
–Так все. Отменили. Дней десять назад. А к новому году и остальные прикроют по городу.
–Вот как..., – перевариваю новость я. С одной стороны юркие и нахальные маршрутки действительно повышают градус нервозности на дорогах. С другой,– создают и поддерживают конкуренцию с автобусами,дополняя «официальный» транспорт. Вот нынче бы ехал комфортно с самого начала, в кресле. За те же деньги и чуть быстрее.
–Да, так они ж по полному графику ездить не хотят. Не выгодно вечером, сразу сворачиваются. А автобус– это четкий график.
–Все верно,– соглашаюсь я,– но вот на студенческую окраину пустили маршрут вместо отмененного навечно уже теперь трамвая, а он поездил до весны и приказал долго жить. Не окупается тоже.
–Да,– вздыхает водитель,– и такое есть... Хозяева... А работать надо.
–У нас на работе кладовщица была,– делюсь я случаем из жизни,– водитель маршрутки, на которой она домой поехала, умер за рулем. Старенький, сердце. Машина в бетонный столб. У Светы перелом обеих ног в результате. А раньше перед выходом на линию в троллейбусном парке, скажем, водитель обязательно медконтроль проходил.
–У меня земляк в прошлом году так же за баранкой скончался,– добавляет шофер, вздыхая,– и не старый, сорока не было. Сердечник. И не удивительно. Желающих на автобус идти работать мало. Я вот сегодня на шестнадцать часов заступил. Поесть некогда будет. Вон с собой кусок хлеба,– толкнул пакет с угадывающимся внутри свернутым лавашом, – и все!
–Трудная у вас работа,– посочувствовал я, готовясь уже выходить.
Тут из-за спины и послышалось женское взвинченное:
–Да давайте, господа, уже вступимся за водителя!
Пока я разворачивался, перехватывая пакеты, выступление продолжилось:
–Вот ведь издевается, наезжает сволочь такая! А ему еще весь день работать!
С изумлением и запозданием осознаю, что искомая сволочь — это я.
–Да с чего вы взяли...
Но сударыня явно опытна в ведении подобных диспутов, набирает обороты за секунды:
–Едет, еще претензии кидает.
Ее не останавливает и реплика тоже несколько опешившего водителя:
–Да откуда наезд? О чем вы вообще?
Двери открываются. Я выхожу на своей остановке, едва ли не под победное улюлюканье:
–И чтоб тебя не видели здесь больше!
Вроде бы ничего такого... Ну, не побили же... И то слава богу... Но до чего же неприятно все-таки, когда вот так, ни с того ни с сего, прилетает...
Вот что надо было делать по-правильному? Ехать дальше, подводить истеричку к водителю для объяснений и требовать извинений? Поставил пакеты на асфальт, подумал. Задним же умом мужик-то наш крепок. И пришел к выводу, что нет, не надо было, припомнив аналогичный случай лет десять назад. Вот тогда мужик хипстерского вида выхватил реально. По мордасам. Хлесткую и звонкую пощечину, так что очки едва не слетели. Просто за то, что встал слишком близко к даме. Весь салон замер, обескураженный. И больше всех ошеломлен был, естественно «хипстер». Пока к нему не подошел подвыпивший мужичок:
–Не переживай, браток. В соседней с нами пятиэтажке энта Люська живет. Весеннее обострение у их, значится, в мае.
Кто знает, может нынешняя дама тоже... на грани... А тут я, с нравоучениями... И небитой мордой.