Императрица Анна Иоанновна вступила на престол уже в зрелом возрасте, испытав до этого много горя, неприятностей и унижений. С детства не любимая матерью, она выросла на руках мамок, среди распущенной дворни и разного рода ханжей, юродивых и святош, постоянно наполнявших дом царицы Прасковьи Федоровны, прозванный Петром I «госпиталем всевозможных уродов и пустосвятов». Хотя царица и нанимала для своих дочерей учителей-иностранцев: немца Иоанна-Дитриха Остермана и француза Рамбурха, - но учение этих педагогов принесло царевнам мало пользы; по крайней мере, Анна Иоанновна, несмотря на то что впоследствии долгое время жила в Курляндии, окруженная немцами, никогда не выучилась свободно говорить по-немецки и тщательно избегала объяснений на этом языке. Семнадцати лет Анна Иоанновна была выдана замуж за герцога Курляндского Фридриха-Карла и через два месяца после брака овдовела. Петр I поселил молодую вдову в Митаве под надзором гофмейстера Петра Бестужева-Рюмина и приказал отпускать ей на содержание из курляндских доходов «столько, без чего прожить нельзя», так что герцогиня всегда нуждалась в деньгах и для приобретения их должна была прибегать к униженным просьбам и займам.
Русский двор, отличавшийся при Петре I своей малочисленностью и простотой обычаев, совершенно преобразился при Анне Иоанновне. Императрица хотела непременно, чтобы двор ее не уступал в пышности и великолепии всем другим европейским дворам. Она учредила множество новых придворных должностей и завела многочисленный штат служителей, итальянскую оперу, балет, немецкую труппу, два оркестра музыки- приказала выстроить вместо довольно тесного императорского зимнего дома большой трехэтажный каменный дворец, вмещавший в себе церковь, театральную и тронную залы и семьдесят покоев различной величины, роскошно меблированных и отделанных. При дворе начались торжественные приемы, празднества, балы, маскарады, спектакли, иллюминации, фейерверки и тому подобные увеселения. Любовь императрицы к пышности и блеску не только истощила государственную казну, но вовлекла в громадные расходы придворных и вельмож, которые, соревнуясь друг с другом, старались угодить вкусам Анны Иоанновны и тем обратить на себя ее внимание.
«Черная легенда» о правлении Анны начала складываться в правление Елизаветы Петровны, которой надо было любой ценой оправдать насильственный захват власти и свержение законного наследника, малолетнего императора Иоанна VI Антоновича. Стоял вопрос о легитимизации как власти Елизаветы, так и ее преемников. Окончательное оформление эта легенда получила в работах историка В. Ключевского, который без обиняков пишет следующее: «Это царствование – одна из мрачных страниц нашей истории, и наиболее темное пятно на ней – сама императрица. Рослая и тучная, с лицом более мужским, чем женским, черствая по природе и еще более очерствевшая при раннем вдовстве среди дипломатических козней и придворных приключений в Курляндии, где ею помыкали как русско-прусско-польской игрушкой, она, имея уже тридцать семь лет, привезла в Москву злой и малообразованный ум с ожесточенной жаждой запоздалых удовольствий и грубых развлечений». С тех пор и повелось – «мрачный аннинский период», «запустение», «бироновщина». Споров нет, герцог Бирон являлся фаворитом Анны и имел серьезное влияние на государственные дела, но давайте не будем подходить к условиям XVIII века с современной точки зрения: фаворитизм в этом столетии был явлением самым обычным и не вызывающим ни малейшего удивления. Мы ведь не осуждаем правившего в это же самое время Людовика XV за маркизу де Помпадур или мадам Дюбарри? Или Петра Великого за Алексашку Меншикова? Не будь Бирона, его место занял бы другой. Заметим, что самым первым фаворитом Анны Иоанновны, еще во времена Курляндии, был граф Петр Бестужев-Рюмин, гофмейстер двора в Митаве...
Так неужели же дела обстояли настолько плохо? Отнюдь нет. Правление Анны отмечено весьма существенными успехами в государственном строительстве, выигранными войнами и важными реформами – судебной, сенатской, удачной оптимизацией государственных учреждений, снижением налогов. «Немецкое засилье» тоже крайне спорно – во-первых, Миних с Остерманом, занимавшие важные государственные должности, были выдвинуты еще Петром Великим и резко конфликтовали с Бироном, во-вторых, абсолютное большинство сенаторов оставались русскими «старыми аристократами», и в-третьих, «немцы» и «курляндцы» не представляли собой сплоченного и замкнутого большинства, как это случилось при Петре III в случае с выходцами из Голштинии.
Зимний дворец Петра Великого Анна сочла слишком маленьким, Бартоломео Растрелли-старший получает предписание подготовить проект нового дворца, который построили к 1735 году – императрица, большая ценительница охотничьего оружия, частенько постреливала по уткам из его окон, выходивших на «луговую сторону», будущую Дворцовую площадь, тогда представлявшую собой огромную поляну с небольшими прудами. Следуют сразу несколько грозных указов: Санкт-Петербургу быть! Петропавловский собор достроить! Невскую перспективу привести в образцовый порядок!
Петербург – это не только город. Это еще и флот. Флот, который после смерти Петра Великого начал приходить в упадок, близкий к системному краху. В 1727 году из 50 числившихся по штату линейных кораблей были готовы к выходу в море всего 15, и 4 фрегата из 18. Шведский посланник доносит в Стокгольм: «Русский галерный флот, сравнительно с прежним, сильно уменьшается; корабельный же приходит в прямое разорение, потому, что старые корабли все гнилы. <…> В адмиралтействах же такое насмотренные, что флот и в три года нельзя привести в прежнее состояние, но об этом никто не думает». Строительство новых кораблей прекратилось совершенно – в период с 1727-го по 1730 год не было заложено ни одного боевого корабля! Отсутствовали обученные экипажи, боевая подготовка практически не велась.
К удивлению многих, Анна Иоанновна с невиданным рвением берется за восстановление флота. Через два месяца после коронации следует обстоятельный указ за подписью императрицы «О содержании галерного и корабельного флотов по регламентам и уставам». По ее прямому распоряжению с 1731 года возобновляются боевые учения на Балтике, на верфях Адмиралтейства закладывается первый пост петровский линейный корабль «Слава России». Наконец, в феврале 1732 года Анна издает указ о формировании «Воинской морской комиссии» во главе с «немцем» Андреем Остерманом. Комиссия обязана была заниматься вопросами финансирования, строительства кораблей, созданием судостроительной программы. Был утвержден флотский бюджет – 1 миллион 200 тысяч рублей, сумма по тем временам совершенно оглушительная. Анна, как и желала, более чем успешно продолжила дело любимого дяди. Разумеется, ее царствование не было лишено всех издержек и недостатков абсолютизма, она оставалась чуточку провинциальной «барыней», обожавшей развлечения, балы и роскошь, но и дела государственные не оставались в небрежении. Блестящими победами «екатерининских орлов» в недалеком будущем Россия обязана, в том числе, и реформам дочери Иоанна V, буквально спасшей флот от полного забвения.
Именно императрице Анне следует сказать спасибо за тот Петербург, каким мы его знаем: лучевая конфигурация проспектов, каменное Адмиралтейство, планировка города, официальные названия улиц – это все появилось в ее правление.
Так что, когда вы вновь услышите о «мрачных временах Анны Иоанновны», вспомните, что история ее правления не столь однозначна, и сделайте скидку на традиции и особенности XVIII века – века, безусловно, великого.