//Мои мечты и чувства в сотый раз
идут к тебе дорогой пилигримов.
В. Шекспир//
Три года, как не стало Наталии Ивановны Басовской. Человек, женщина, историк. Она была особенная. Красивая, умная, артистичная, утонченная какая-то. Она мне нравилась и сама по себе, и слушать её любила. Её лекции – театр одного актёра. Она занималась историей Западной Европы средневековья (историк-медиевист). Медиевист – это не просто историк.
«Если «просто историк» – странник во времени, то медиевист – это пилигрим. Медиевист отправляется в другие века за медом духовности и мечтами о каком-то ином существовании человечества, рыцарском, поэтическом. Средневековье для медиевиста – не просто историческая эпоха. Это – символ Золотого века, когда вера, любовь, поклонение Даме, поэзия бывали столь же важны и значительны, как в другие века – золото, нефть, компьютерные технологии, гаджеты и прочие краеугольные камни цивилизации.»
На Эхе Наталия Ивановна Басовская каждую неделю вела передачи по истории «Всё так» и «Всё не так». Чопорная Англия, Феерическая Франция, Жгучая Испания, Волшебная Италия, Загадочный Восток и др. Это её лекции, это её книги. Главное – она писала о человеке, о личности в истории. Я была на её лекции о королеве Виктории. Как хорошо она рассказывала – и по существу, и живые, жизненные моменты не забывала. Про премьер-министра Дизраэли, например, который сначала не пришелся королеве по душе, но потом нашёл к ней подход. Нашёл слова: «Люди любят лесть. Им надо льстить. Но королям надо льстить по-королевски». Королева с годами полнела, но он всегда называл её волшебницей, феей. И она, как всякая женщина, слушала его с удовольствием. Заняв у Ротшильда деньги и купив у Франции стратегически важный Суэцкий канал, Дизраэли рапортовал ей: «Он ваш!». И она была довольна.
А народ любил свою королеву и прощал ей слабости. Например, когда после смерти Альберта рядом появился некий Джон Браун, то ли конюх, то ли шофер королевы, шотландец, на семь лет моложе ее, который даже в спальне у неё оставался. Но этому было объяснение: ведь он вызывал дух принца Альберта для своей королевы. Да…
Голсуорси описал в СоФ похороны Виктории в 1901. Уходила эпоха – больше 60 лет она правила, за это время произошли грандиозные изменения. Когда она взошла не престол, ходили почтовые кареты, начинал писать Диккенс. А Виктория не признавала даже пишущих машинок и требовала, чтобы для неё всё переписывали пером.
«Королева умерла, и в воздухе величайшей столицы мира стояла серая мгла непролитых слёз»(Голсуорси)
Я это читаю и перечитываю. И лекции Натальи Ивановны слушала с замиранием сердца. Да…
Мимо ристалищ, капищ,
мимо храмов и баров,
мимо шикарных кладбищ,
мимо больших базаров,
мира и горя мимо,
мимо Мекки и Рима,
синим солнцем палимы,
идут по земле пилигримы.
Увечны они, горбаты,
голодны, полуодеты,
глаза их полны заката,
сердца их полны рассвета.
За ними ноют пустыни,
вспыхивают зарницы,
звезды встают над ними,
и хрипло кричат им птицы:
что мир останется прежним,
да, останется прежним,
ослепительно снежным
и сомнительно нежным,
мир останется лживым,
мир останется вечным,
может быть, постижимым,
но все-таки бесконечным.
И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога.
...И, значит, остались только
иллюзия и дорога.
И быть над землей закатам,
и быть над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам. (Иосф Бродский_1958)