Наталья проверяла работы своих студентов и разочарованно качала головой. Ну откуда в головах взрослых уже людей брались такие глупости? Темой тестирования были фразеологизмы, нужно было описать понимание каждого из них и сделать небольшой вывод по теме «Фразеологизмы в простой речи». Преподаватель общего языкознания Наталья Федоровна Лапина перелистывала работы студентов и понимала, что много было в ее преподавании недоработок, а причиной тому была ее личная жизнь.
Надо было больше внимания уделять работе со студентами, погружению в языкознание и попытки найти точки соприкосновения с уже взрослыми ребятами, но Наталье было как-то не до этого. Результатом этих недоработок были глупые выводы и корявые объяснения фразеологизмов, которые к двадцати годам ребята должны были знать и уметь с легкостью объяснять, коли уж решили стать в будущем лингвистами.
- Какой бред! – Наталья откинула в сторону очередную работу одного из студентов-третьекурсников, потом схватилась за голову сама, – Как можно такое вообще писать?
Наталья встала из-за стола, прошла на кухню, включила кофе-машину. Срочно нужно было выпить кофе, потому что проверять работы предстояло еще около двух часов, а к десяти вечера женщину уже ужасно клонило в сон. Дочери все еще не было дома, хотя Наталья просила Карину возвращаться домой до десяти хотя бы в будние дни.
Налив в чашку кофе, Наталья вернулась за свой рабочий стол и принялась проверять работы дальше. Теперь проверка была прервана звонком Вадима.
- Привет, не спишь еще? – весело спросил он.
- Какой уж спать! – отозвалась Наталья невесело, – Мои студенты тут такого навертели в своих работах, что у меня просто волосы дыбом.
- Прямо-таки дыбом? – рассмеялся Вадим, а потом добавил более серьезным тоном, – Я соскучился.
Все внутри Натальи сжалось от его слов. Так хотелось увидеться с Вадимом, обнять его и поцеловать, но был только четверг, что означало, что до встречи с мужчиной оставалось еще три дня. Они встречались только по понедельникам, потому только в этот день у Вадима была возможность сбежать из дома.
- Я тоже скучаю, - честно ответила Наталья, а потом потерла глаза и отложила ручку в сторону, - вообще устала и хочу шампанского с клубникой.
- Как в прошлый раз? – хитро спросил Вадим, а потом спохватился, – Извини, мне пора. Целую и скучаю! В понедельник буду страстно любить и целовать.
Наталья даже ответить ему ничего не успела, потому что Вадим отключил связь. Наталья посидела немного, а потом снова принялась перечитывать работы третьекурсников. Она сама не поняла, в какой момент и откуда выпал странный лист бумаги. Вроде бы снаружи обычный листок формата А-4, только вот был он из цветной бумаги, а, развернув его, Наталья увидела ярко выведенные черным фломастером слова: «Я знаю о Вашей связи с отцом Еремеева. Или вы ставите зачет автоматом всем студентам третьего курса, или жена Еремеева узнает всю правду о вашей связи. Я не шучу».
Рука Натальи, удерживающая ярко-желтый лист бумаги, предательски задрожала. Почерк был Наталье незнаком, более того, написано было печатными буквами, наверняка специально, чтобы преподавательница не поняла, кто именно был автором этого шедевра. Скорее всего, кто-то из ребят с третьего курса, коли уж просили автомат поставить именно третьекурсникам. Наталья прикрыла глаза и задумалась о том, кто вообще мог знать о том, что у нее роман с Вадимом Еремеевым. Сын Вадима учился на втором курсе, а сам Вадим был неизменным спонсором института, благодаря спонсорской помощи которого в институте появились новые компьютеры и жалюзи почти во всех аудиториях.
Сама Наталья познакомилась с Вадимом случайно. Он как раз заезжал к ректору, чтобы обсудить с ним вопрос возможного спонсирования грядущего дня студента и оплаты услуг ведущего, известного на весь город, а Наталья в этот момент заходила к ректору, чтобы уточнить расписание своих занятий на предстоящий семестр. Поймала на себе заинтересованный взгляд мужчины, улыбнулась ему слегка, а уже на следующий день Вадим Еремеев явился в институт снова, но только из-за нее самой.
Несколько совместных обедов и ужинов принесли свои плоды, и Наталья стала любовницей Вадима. Она знала о том, что мужчина женат, у него двое детей, из семьи он уходить не собирался, а Наталья его об этом и не просила. Связь между мужчиной и женщиной продолжалась уже больше полугода, и вот появилась эта глупая и вместе с тем многозначительная записка, в которой черным по желтому было написано, что о связи преподавательницы общего языкознания и главным спонсором института в лице Вадима Еремеева известно не только им двоим.
- Черт побери! – Наталья швырнула записку в урну, скомкав желтый лист бумаги и постаравшись забыть обо всем, что там было написано. Появился вопрос о том, говорить ли Вадиму о полученной записке или лучше промолчать.
Пока Наталья думала, в замочной скважине провернулся ключ. Вернулась Карина с прогулки, а Наталья машинально посмотрела на часы – половина одиннадцатого.
- Почему так поздно? – Наталья едва сдерживала недовольный голос, – Мы договаривались с тобой о том, что ты будешь приходить домой не позже десяти.
- Ой, мам, успокойся, - раздраженно ответила Карина, - во-первых, мне уже не десять лет и даже не пятнадцать, а во-вторых, меня Гриша проводил до самой двери.
- Опять Гриша! – Наталья почувствовала, как внутри нарастает недовольство. Ей не нравилось то, что Карина встречается с бесперспективным молодым человеком, который, к тому же, был студентом Натальи. Глуповатый, ленивый и считавший себя самым-самым, Григорий Антипенко раздражал Наталью вызывающим поведением, а еще тем, что влюбил в себя дочь преподавательницы.
- Опять Гриша, - подтвердила Карина, а потом заглянула в комнату к матери, - работаешь? Некогда на работе работать?
В голосе Карины словно послышалась издевка, но Наталья предпочла сделать вид, что не заметила ее.
- Ужинать будешь? – примирительным тоном спросила она у дочери.
- Нет, не буду, мы в пиццерии были.
Наталья вздохнула, а потом продолжила работать, стараясь не думать о найденной среди работ записке.
С утра она поспешила в институт. Лекция у студентов третьего курса была второй, поэтому к одиннадцати Наталья уже была полна сил и решимости. Когда все студенты собрались в аудитории, она обвела всех взглядом, стараясь угадать, кто же был автором найденной накануне записки.
Все выглядели уставшими и мечтающими о скорейшем завершении лекции. Наталья сама когда-то была такой же, но сейчас женщина находилась по другую сторону баррикад, поэтому должна была сохранять серьезность и терпимость.
- Вчера я проверила ваши работы по теме «Фразеологизмы». Сказать, что я была в шоке, означает, не сказать ничего.
- Вы были в шоке? – послышался чей-то голос, – Все так плохо?
- Все ужасно. Ребята, вам по двадцать лет, а вы пишите несусветную чушь. Мне стыдно за вас. В следующем году у вас будет экзамен по моей дисциплине, и, если вы не соберетесь, то вряд ли сможете получить в свои дипломы достойные оценки.
Все молчали, а Наталья осматривала каждого студента, стараясь найти на лице кого-нибудь из них признак того, что именно он был автором печатного текста на желтом фоне. Григорий Антипенко на фоне всех остальных студентов никак не выделялся, поэтому подозревать его было глупо даже несмотря на неприязнь Натальи к молодому человеку своей дочери.
- Почему ты вообще уверена в том, что это кто-то из студентов? – спросил Вадим, когда Наталья вечером позвонила ему и рассказала о полученной записке.
- Хочешь сказать, что о третьекурсниках заботится кто-то другой?
- Может быть, кто-то из родителей? – предположил Вадим, – Или других преподавателей из числа тех, кто давно заметил то, что между нами что-то есть.
- Да кому это надо! – поначалу возмутилась Наталья, исключив такую возможность, а потом задумалась.
Для нее, как для разведенной женщины, не имевшей никаких обязательств перед мужчинами, вообще не имело большого значения то, что говорили за ее спиной коллеги. Гораздо важнее было то, о чем думали ученики, для которых она была чем-то вроде примера, а тот факт, что в записке было выдвинуто требование о том, чтобы автоматом поставить зачеты всем студентам третьего курса, все больше убеждало Наталью в том, что шантажистом был кто-то из учеников.
Несколько дней женщина провела в задумчивости. До того самого зачета, о котором было написано в записке, оставалось меньше двух недель, и надо было срочно предпринимать какие-то меры. Как она скажет всем студентам о том, что им в подарок идет автомат? Это будет глупо и несерьезно со стороны такого взрослого и авторитетного человека. С другой стороны, она сама ничем не рисковала, ей вообще было все равно, узнает ли жена Еремеева о его связи с ней или нет. Это больше должно было смущать и пугать Вадима, а он, как показалось Наталье, вообще не всерьез воспринял то, о чем она ему рассказала.
В полнейшей прострации Наталья занималась преподаванием, участием в преподавательских сборах и общением с дочерью. Карина словно почувствовала то, что мать отпустила бразды правления и почти не обращала внимания на то, что девушка поздно возвращается домой и проводит максимально много времени с Григорием Антипенко.
На выходных Наталья, чтобы отвлечься, затеяла уборку. Срочно надо было переключить мысли с подозрений в адрес студентов. Карины, как обычно, дома не было, девушка пропадала где-то с приятельницами, прогуливаясь по магазинам.
- Вечный бардак! – выругалась сама себе Наталья и принялась разгребать завалы в комнате Карины. Отовсюду вываливались горы грязного белья, которое дочь запихивала по углам, огрызки яблок, упаковка от чипсов и соков.
Наталья сосредоточилась на уборке, а потом, сама не зная зачем, залезла в письменный стол дочери. Не то, чтобы положить туда найденную кучку шариковых ручек, не то, чтобы достать оттуда пластиковую папку и сложить туда найденные и показавшиеся Наталье важными документы.
Ее глаза резануло что-то знакомое. Наталья закрыла ящик, а потом открыла его снова. Точно! Вот что заставило ее открыть стол снова. Желтая бумага! Знакомая до боли, точно такая же, на какой была написана записка. Тут же лежал черный фломастер, которым были выведены буквы, показавшиеся Наталье незнакомыми.
Мать едва дождалась дочь после прогулки. Сидела молча, глядя на Карину, которая, как ни в чем не бывало, налила себе чаю, присела напротив матери в кресло, весело посмотрела на Наталью.
- Тебе нравится желтый цвет? – спросила Наталья, в упор глядя на дочь.
Карина не сразу поняла смысл вопроса матери, пожала плечами. Только после того, как Наталья достала из кармана халата смятую желтую бумажку, не дававшую ей покоя несколько дней, Карина все поняла.
- Зачем ты это сделала? – спросила Наталья.
- А ты сама не догадываешься? – Карина повысила голос, – Ты специально заваливаешь Гришу, не даешь ему возможности учиться спокойно, потому что тебе не нравится то, что я с ним встречаюсь. Ты настоящая ханжа! Тебе можно, а мне нельзя? Между прочим, я хотя бы с неженатым встречаюсь, в отличие от тебя.
- Почему ты напрямую не подошла и не сказала мне об этом? Для чего этот фарс? Покровительствуешь своему парню в ущерб собственной матери? Считаешь, что это достойно?
- А спать с женатым мужиком – достойно?
Карина ушла в свою комнату, а Наталья долго думала о том, что ей сказала дочь, злилась на Карину, а потом начала злиться на себя. Действительно, стоило себе признаться в том, что Гришу она откровенно не любила, но не потому, что он был неграмотным или невоспитанным человеком. Наталья считала его недостойным своей дочери, а почему она так решила, женщина сама не понимала. Может быть, потому что сама не верила мужчинам и старалась не связываться с ними? Только вот разве что с Вадимом, который был и оставался не самым лучшим кандидатом на ее сердце, к тому же, женатым.
- Я сделаю так, как ты написала, но только в отношении Гриши, - Наталья вошла в комнату к дочери и присела на край ее кровати, - только пообещай мне одну вещь.
- Какую? – спросила Карина, глядя на мать.
- Ты пригласишь его в гости и нормально представишь мне. Вы не будете встречаться у меня за спиной и шляться где попало.
Компромисс был найден, и сердце Натальи наконец-то успокоилось.
Автор: Юлия Б.