Летом борты на наш участок были большой редкостью. Вся авиация усиленно тушила пожары, но мне очень нужно было попасть на базу. Работы у меня пока не было, буровики меняли вышку на буровой установке.
В якутском посёлке закончилось дизельное топливо, на котором работала электростанция. Поэтому солярку пришлось завозить по воздуху АН – 2. Знаменитая безотказная «Аннушка» брала на борт пять пустых бочек и трёх пассажиров и летела в Усть – Куйгу. Там бочки заливались дизтопливом, и самолёт летел обратно, но без пассажиров. Таким образом, пилоты могли делать три рейса в день. Но так было не каждый день, иногда рейсов не было, вообще , из- за нелётной погоды. Электричество в посёлке давали на три часа в день, чтобы люди смогли приготовить пищу. Рейсы планировались до начала зимника, и поэтому я решил слетать в Куйгу на один день. В нашей партии не приветствовалось самовольное оставление объекта, но мой начальник, главный геолог, был в отпуске и я рискнул. Связи у меня не было, рация очередной раз вышла из строя и, что происходит в конторе, я мог только догадываться. Когда рано утром я подходил к аэропорту «Аннушка» заходила на посадку. В моём распоряжении было около часа, но я успел зайти в больницу к доктору и он попросил меня привезти спирта.
Ведь сухой закон во время сенокоса распространялся только на якутские посёлки. Подойдя к самолёту, я спросил у пилотов:
- Место свободное есть ?
- Садись. Третьим будешь, - ответил командир и показал на двух местных жителей сидящих в салоне самолёта.
Через час мы прилетели в Куйгу и я спросил у пилотов:
- Когда обратно ?
- Погрузимся, пообедаем и полетим. Часа через три, - ответил командир.
- Меня возьмёте, - спросил я.
- Ты же не буйный ? Значит возьмём. Приходи через три часа, - ответил командир. Судя по всему, он сделал исключение потому, что во время сухого закона трезвым из Куйги никто не возвращался.
Договорившись с пилотами, я устремился в центр на междугородный переговорный пункт. Посёлок Усть – Куйга был похож на любой другой северный посёлок, но у его жителей прослеживалась чёткая линия идентичности. Например, в порту появляется новый человек и не успевает он добраться до исторического центра, как про него все, всё уже знают. Когда я поговорил с Большой Землёй и вышел на улицу, мне на встречу шла Лера. Лера работала геологом в камеральной группе, была женой главного геолога и неофициальным его заместителем. Она поздоровалась со мной и с милой улыбкой попросила зайти в контору после обеда. До конца перерыва оставалось пятнадцать минут, и я выполнил просьбу доктора. Когда я шёл в контору я чувствовал на себе интригующие взгляды и усмешки. Это вызывало беспокойство. Когда я зашёл в камералку, где восседала Лера, все женщины-геологи очень сосредоточенно занимались своей работой. Лера принялась отчитывать меня. Я выслушал её внимательно и сказал: « Лера, ты ошибаешься. Меня здесь уже нет и не было ». Очень быстро я вышел из камералки и добрался до аэропорта. Экипаж запустил мотор и через час мы уже были на месте. Так я потратил несколько часов на один телефонный звонок.
С. Шишов.