Очнулась Марфа от назойливого воя сирен и с удивлением обнаружила, что лежит в карете скорой помощи, а над ней склонилось усталое, но улыбающееся лицо усатого доктора в синей форме. Он подмигнул девочке и весело заявил:
— А ты боец! Сумела выбраться. Считай, отделалась лёгким испугом. Как чувствуешь себя? Голова не кружится?
— А где мама? — Марфа убрала с лица мешающую маску и попыталась приподняться на локтях, но доктор ей не позволил.
— Эй, не так быстро, деточка, полежи-ка пока смирно. Мы сейчас отвезём тебя в больничку и там как следует проверим. Побудешь пока там, хорошо?
Последнее звучало нехорошо, точно её зачем-то нужно было обязательно куда-то пристроить, и Марфа посмотрела поверх своих больших пальцев в перепачканных сажей носках на мелькающие позади машины тени. Через распахнутые дверцы скорой помощи было видно, что они всё ещё рядом с той самой дачей, но узнать место можно было только по стоящему на участке, но уцелевшему дубу с порванными качелями, а вместо бывшего дома фары освещали торчащие как попало чёрные доски. Пожарные уже залили деревянный остов и теперь оттуда валил столб липкого, вонючего дыма.
Она уже хотела снова спросить про мать, как вдруг увидела их. Они лежали на траве на пригорке, прикрытые пластиковыми пакетами. Рядом стоял человек в полицейской форме и что-то записывал в блокнот, а доктор вдруг строго сказал:
— Не смотри туда. Ну кто их так положил, вот чем думали? — он хотел прикрыть вход, но к машине подошёл ещё человек в форме и начал задавать вопросы, а Марфа всё смотрела в открытое пространство между ними.
Сложенные в ряд пакеты развевались от несильного ветра, но один из кульков, который поменьше, выглядел иначе. Там что-то двигалось. Марфа увидела, как из-под мешка высовывается почему-то жёлтая рука и щупает примятую траву, вроде бы пытаясь вырвать клок, а потом оба разговаривающих разом повернулись к лежащей на кушетке девчонке, среагировав на какой-то чудовищный звук внутри скорой. Что-то больно билось в барабанные перепонки, и Марфа не сразу сообразила, что это был её собственный крик. Доктор прыгнул в салон и завозился над её локтем, и чернота снова забрала её, на это раз надолго.
Дальше никто не хотел говорить ей про маму. В больнице все переводили разговор на другое и задавали одни и те же вопросы про то, как она себя чувствует, а когда Марфа опять спрашивала, тяжко вздыхали и скорбно набирали в рот воды.
Наконец пришли из полиции и детский инспектор, тётка с блестящим от крема лицом и громким голосом учительницы. Они скупо признали, что выжила она одна, и то неясно, каким образом, и весьма формально выразили сочувствие, словно все присутствующие отлично понимали, что её мать не была образцом для подражания.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Марфа настаивала, что мать была жива, когда её достали из дома, но те и слушать не стали. Чем дальше, тем больше они хмурились, а потом начали многозначительно переглядываться. Все детали, подробно описанные девочкой, складывались в такую картину, что её очень быстро перевели в психиатрическое отделение. Там она и узнала, что кричит по ночам и что никакого морщинистого старика на автомобиле никто не видел, а когда на вызов соседей приехали тушить то, что осталось, то девчонка валялась за калиткой без сознания.
Ни один человек не верил в то, что мать выжила, в то, что был какой-то загадочный старик и что занавески загорелись сами, но все поголовно её жалели. На какое-то время ей даже удалось убедить врачиху, что старик мог там присутствовать, но та записала его в одного из мамкиных визитёров, а не в спасители, и даже пыталась разузнать у следствия, кто это мог быть, но безрезультатно.
Ещё до появления Тани Марфа уже всё для себя решила. Чтобы выйти отсюда, надо говорить то, что от тебя хотят услышать, и она говорила. Конечно, если ошарашить Крысу-Ларису в лоб и без подготовки, то никто не поверит ей, раскусив очевидный обман, так что нужно постепенно готовить почву, подгоняя сценарий под удобный им вид. Больше никаких разговоров про шевеление мешков с телами, старика превращаем в игру воображения, и если быть умной и последовательной, то у них не будет причин держать её здесь. Единственная проблема — ночные кошмары. Она регулярно просыпалась от ужаса и прокручивала каждый миг того злополучного дня, намертво впечатывая в память.