Журналист Элизео Бертолази в Донбассе снимает документальный фильм
– Какая в Италии ситуация с беженцами?
– Везде украинские флаги. На окнах. На машинах. На людях. Даже на государственных зданиях. Украинские беженцы кричат. Бегают. Устраивают митинги. Зачем кричать в стране Италия про страну Украина? Им предоставляют хорошие условия жизни. Платят нормальные пособия. Но от них нет слов благодарности. У украинок цель – выйти замуж. Если итальянец в браке – разрушит его. У меня друг, такой покоритель женских сердец. Женился на украинке. Уже махнул рукой. Она его постоянно накручивает против России.
К нам подходит рослый, крепкий парень. "Элизео, спасибо за вашу эмоциональную речь вчера", – говорит он. Тот мгновенно расчувствовался: "Как я мог говорить спокойно?! Речь шла о смерти детей! Как можно спокойно говорить об убитых детях?! Я не готовил свое выступление. Я, правда, кричал? Не помню уже, что наговорил... Помню только, мне кричали: "Браво, Элизео!"
– Санкции против России повлияли на итальянскую экономику?
– Скажу как гражданин Италии. Санкции – настоящий бумеранг. Россия может без Италии. Италия не может без России. Нет у нас газа и нефти. Бензин сейчас – 2,20 евро! Ужас! Экономический апокалипсис! Евро – это бумага, ею не согреешься зимой. Если газа нет в стране, греться будем от бумаги?
ТОЙ УКРАИНЫ, КОТОРУЮ МЫ ЗНАЛИ, БОЛЬШЕ НЕТ
– Вы антрополог?
– Да. В 2014-м я работал антропологом на Украине. Западная. Восточная. "Никого не трогал", – как у вас говорят. Был в Киеве. А тут майдан. Покрышки горят, фашистские лозунги. Как антрополог могу сказать: здоровый национализм укрепляет страну. А если идет разделение – украинец от русского, болгарин от румына, белорус от поляка... Ты была на Украине?
– Родилась там.
– Мне очень жаль, что той страны, которую мы знали, больше нет.
– Как вы проводите время в России?
– В Москве у меня много друзей. Журналисты, артисты, парашютисты.
– Парашютисты?! – от неожиданности я поперхнулась.
– Вы прыгали с парашютом?
– Много раз. Перед тобой инструктор-парашютист, тандем-мастер, больше 1000 прыжков. А у тебя?
– Ой, у меня всего 30 – на его фоне чувствую себя просто дилетантом.
– Вот я лечу над Римом, вот прыгаю с Ил-76 в Рязани. (Показывает фото.) Парашютизм научил меня быстро принимать решения. Мы прагматики. Но и романтики. Максимальная высота, с которой я прыгал – 8000 метров, без кислорода. Зубы замерзали. Я прыгал по всему миру: Центральная Америка, Азия, на юге Африки, в Иордании... Служил десантником в Италии.
У тебя есть дети? Мальчик? Мужчина обязательно должен прыгнуть с парашютом хоть раз в жизни.
– Чем похожи итальянцы и русские?
– Когда итальянец говорит "любовь" – это любовь. Когда русский говорит "дружба" – это дружба. Мне кажется, мы близкие нации. Ты знаешь, иногда я себя чувствую русским... Может, у меня где-то русские корни? Какой мир без России?
О, Mamma mia! Оператор и водитель уже ждут меня. Arrivederci, Anna!
