Семилетний период разгула опричнины на Руси до сих пор недостаточно изучен и вызывает много споров среди историков, в частности, касающихся количества жертв, которое варьируется в различных источниках от 3-4 до 20 тысяч человек при общей численности населения Московского государства конца XVI века в 6 млн. человек. Немного сведений дошло до нас и о «внешнем антураже» опричников, который, если верить свидетельствам, был весьма своеобразен.
Отдельная каста
«Учреждение это всегда казалось странным как тем, кто страдал от него, так и тем, кто его исследовал», – более ста лет тому назад писал об опричнине знаменитый российский историк Василий Осипович Ключевский. Специальные войска опричников выполняли функцию личной гвардии Ивана Грозного и непосредственно осуществляли политику опричнины – чрезвычайных репрессивных мер с целью подавления протестных настроений как в среде боярско-княжеской знати, так и в народных массах, как это, например, было в случае массовой резни в Новгороде.
Известно, что опричное войско формировалось по аналогии с военизированным монашеским орденом, во главе которого стоял сам царь Иван Грозный, выполнявший роль опричного игумена. Присягая царю на верность, опричник обязывался не вступать в общение с земскими. Своим одеянием опричники также напоминали монахов –облачались в черные подрясники и головные уборы наподобие скуфеек, но в отличие от монастырской братии, носили оружие и охотно пускали его в дело.
При этом современники той эпохи, отмечавшие сходство опричников с западными «воинами Христа», так или иначе оговаривались, что это скорее была пародия, своего рода кощунственная игра, которую впоследствии на свой лад повторил и Петр Первый в своем пародийном «Всешутейшем и всепьянейшем соборе». Был у опричников и свой приветственный клич «гойда!», заменявший им наше знакомое «ура!».
Значение и происхождение
Точное значение и этимологию боевого клича опричников «гойда!» установить не так-то просто. Оно отсутствует даже в «Толковом словаре живаго великорускаго языка» Владимира Даля 1863 года издания. Зато здесь мы находим несколько однокоренных слов – например, глагол «гоить», одно из значений которого «здравствовать» или издавать заздравный клич «гой!» (вызывательное восклицание, одобрительный вызов). Такое приветственное обращение часто встречается в русских народных сказках: «Ох, ты, гой еси добрый молодец!».
Также Владимир Даль приводит пример употребления в сибирских губерниях глагола «гоить» в значении «угощать, холить»: «Хорошо ли вы гоили гостя?». В «Толковом словаре русского языка» под редакцией профессора Д.Н. Ушакова 1935 года издания междометие «гой» определяется как устаревшее, народнопоэтическое, употребляемое с местоимением второго лица в качестве восклицания, приветствия, торжественного обращения: «Гой ты, родина моя, гой ты, бор дремучий!» (А. К. Толстой). Однако, возвращаясь к словарю В. И. Даля, мы находим еще один однокоренной глагол – «гойкать»: орать, кричать, аукать. Глагол «гойкать» Владимир Даль возводит к междометию «го», которое, среди прочего, определяется им как «голканье псовых охотников, затравивших зайца». И вот это последнее определение вызывает интерес.
Особые знаки отличия
Из документальных свидетельств, которые оставили в своем «Послании...» ливонские рыцари Иоганн Таубе и Элерт Крузе, некоторое время служившие при дворе Ивана Грозного, мы узнаем, что «Опричники (или избранные) должны во время езды иметь известное и заметное отличие, именно следующее: собачьи головы на шее у лошади и метлу на кнутовище. Это обозначает, что они сперва кусают, как собаки, а затем выметают все лишнее из страны».
Аналогичные описания присутствуют и в некоторых других дошедших до нас источниках. Например, исследователи А. Каппелер и Р.Г. Скрынников в своей книге «Забытый источник по истории России эпохи Ивана Грозного» приводят свидетельство еще одного очевидца тех времен, который наблюдал царский кортеж на московских улицах в 1570 году, записав следующее: «На шее коня венценосца была подвешена песья голова из серебра, зубы которой клацали от каждого удара копыт о мостовую. Кроме того, на груди одного из опричных командиров, сопровождавшего в тот день монарха, висела свежеотрубленная голова большой английской собаки...».
Если данные описания верны, то связь боевого клича опричников «гойда!» с «голканьем» псовых охотников, затравливающих дичь, представляется весьма логичной. Кроме того, в тюркских языках встречается слово «гайда», или «айда» – понукающий окрик конников во время атаки. Возможно, боевой клич «гойда!» произошел именно оттуда.