Нарком Ковалёв рассказывал о храбрости Сталина. Как это не вяжется с рассказами либералов про трусливого вождя. Как же экскурсии в бункер Сталина? Даже в два только московских бункера? Неужели всё враньё?
Разумеется, никакого отдельного бункера у Сталина не было. В самый тяжёлый период, осенью сорок первого, когда Москву яростно бомбили, многие учреждения перевели в метро.
Прямо на станциях отгородили фанерками комнатушки, провели телефоны и работа закипела. По сути, метро выступало бомбоубежищем. Продолжалось это крайне недолго. Уже с начала сорок второго наркоматы вернулись к привычной работе в своих зданиях.
Главный узел управления организовали на скорую руку на станции «Кировская». Главный по военным перевозкам Иван Ковалёв вспоминал, что его ведомству тоже отгородили фанерную комнатушку.
Ковалёв рассказывал как Сталин убеждал американцев на деле, что Москву фашистам не сдадут. Тогда к вождю на переговоры прибыл личный помощник Рузвельта Гарри Гопкинс.
Планировалось обсуждать в том числе и возможный ленд-лиз. Поэтому на совещание позвали Ковалёва. Вопросы доставки военных грузов крайне непростые.
Во-первых, переговоры даже с американцами, шли ни в каком не бункере, а в здании ЦК партии. Во-вторых, Сталин просил у союзничков вовсе не высокотехнологичные вооружения!
У самих была могучая оборонная промышленность. Поразительно, но для первых поставок Сталин просил редкие металлы для легирования брони и высокооктановый бензин для истребителей.
Для американцев такое оказалось сюрпризом. В США были уверены, что Сталин непременно Москву сдаст в самое ближайшее время. Какие тут разговоры о поставках сырья для промышленности? Капитуляцию впору обсуждать.
«Гопкинс был удивлен, что фашисты под Москвой, а Сталин занят не только вопросом, как удержать Москву, но говорит о делах в их перспективе».
Информация о приезде американской делегации, похоже, просочилась. Бомбардировки фашистов в тот вечер оказались максимально ожесточёнными. Бомбардировщики шли волна за волной.
Когда начали бомбить, Сталин посадил Гопкинса к себе автомобиль и поехали на станцию «Кировская», чтобы продолжить переговоры там. У станции делегацию уже ждал Берия и несколько солдат охраны.
Беря немедленно подскочил к вождю, взял за локоть и попытался увести в убежище. Сталин резко отстранился и сказал:
«Уходи прочь, трус!»
Необычная для Сталина грубость объяснялась просто. Самого важного, американцы ещё не увидели. Спешить было нельзя.
Сталин остановился в центре ночного дворика и смотрел в небо. Там в лучах прожекторов шёл бомбить столицу германский бомбардировщик.
Вдруг самолёт резко провалился вниз и стал, рыская, снижаться. Попали, сбили! Но Сталин и тут не ушёл в убежище, заставил американскую делегацию задержаться еще пару минут во дворе.
Через несколько минут на глазах американцев сбили и второй бомбардировщик. Только тогда Сталин твёрдо проговорил Гопкинсу:
«Так будет с каждым, кто придет к нам с мечом. А кто с добром, того мы принимаем, как дорогого гостя».
И только тогда повёл американцев вниз на станцию. Американцы были буквально ошарашены показанной им картиной. Из Вашингтона всё рисовалось совсем не в пользу русских.
Уже в сорок втором году через Архангельск и Владивосток пошли грузы с американским сырьём для наших заводов. Обеспечить перевозку через всю страну больше чем двадцатью тысячами вагонов – отдельная задача для товарища Ковалёва и Советских железнодорожников. Задача была выполнена блестяще.