Охота началась.
Возбуждённая толпа, вооружённая ружьями, пистолетами и даже луками, ждёт.
Убить бегуна из лука особое удовольствие. Чувствуешь себя настоящим Робин Гудом. А овации и почести счастливчику обеспечены на всю ночь.
Бегуну дают фору две минуты, чтобы успел отбежать подальше. Иначе игра закончится слишком быстро.
Но он стоит перед толпой, глядя насмешливым взглядом в глаза своих убийц.
Он знает, что умрёт сегодня, зачем продливать агонию?
Хотя.
— А давайте повеселимся напоследок.
Мужчина легко срывается с места и бежит в ближайший переулок.
Раздаётся свисток.
Охота началась.
Я смотрю на это безумство. Мне ещё нельзя участвовать в охоте. Но завтра, завтра мне исполниться 20 лет, и ко мне придут, чтобы я сделал выбор.
Возвращаюсь домой, варю себе крепкий кофе и достаю из старой папки вырезку из газеты.
Когда-то я спросил отца, почему люди устраивают охоту на других людей, и он мне показал эту самую вырезку.
Она досталась ему от деда, а тому от его отца, а тому... Кто и когда решил, что потомки должны знать истоки этой традиции уже никто не помнил. Но вырезка, аккуратно заламинированная, чтобы не истёрлась от времени, всё ещё передавалась по наследству.
Отхлебнув кофе, я начал читать: "В связи с всё возрастающей агрессией в обществе, Госдума вынуждена была принять законопроект о лицензии на убийство.
Отныне каждому члену общества, достигшему двадцатилетия, будет выдаваться лицензия на безнаказанное убийство любого человека.
Колличество убийств, которые можно совершить за свою жизнь ограничивается 50 людьми. Число можно выбрать любое, но не больше 50.
В качестве исключения разрешается выбрать бесконечное число убийств.
В этом случае человеку отведено для жизни ровно 35 лет. По истечение этого срока будет объявлена охота.
Любой желающий может принять участие в охоте на человека с лицензией на бесконечное число убийств.
Для участия в охоте необходимо иметь неиспользованное право на убийство.
Депутаты считают, что такое действие снимет напряжение в обществе, путём естественной реализации врождённой жажды убийства".
Сделав ещё глоток, я задумался. Завтра мне исполняется 20, и ко мне придут за решением.
На бесконечную лицензию решаются только безумцы. Они хотят наслаждаться жизнью, не связывая себя обязательствами.
Я тоже хотел быть таким. Пока не влюбился.
Девушка не захочет связать свою судьбу с человеком, который точно умрёт в 35 лет. А если ещё и детей решим завести.
Придётся ограничиться, скажем, 35-ю. А что, символично. 35 всё же фигурирует, хоть и не умру в этом возрасте. Может быть.
На самом деле законопроект сработал. Люди, зная, что их могут убить в любой момент, стали обходительны друг с другом. Многие доживали до старости и использовали лицензию для законной эвтоназии безнадёжно больных родственников.
Но всё равно находились безумцы, выбирающие бессрочную лицензию. Такие могли убить ради удовольствия.
Таким был мой друг.
Он получил лицензию всего несколько месяцев назад и уже подстрелил парочку случайных прохожих, просто ради развлечения.
И он ждал меня в свои ряды.
На самом деле я опасался, его. Что если он обидится и решит наказать меня?
Но он всё же мой друг. Он поймёт.
***
— 35? Ты предатель! Мы же давно решили с тобой, что проживём эту жизнь в кайф!
— Ну пойми. То было в детстве. Тогда казалось, что 35 — это бесконечно долго. А сейчас. Я хочу жениться на Элизе. Я люблю её.
Глаза друга налились кровью.
— Любишь? Ты променял нашу дружбу на бабу?
Он выхватил пистолет и направил мне в голову. Медленно, слишком медленно он приближался ко мне и продолжал говорить:
— Свобода, ни чем не связанная. Возможность вершить правосудие, очистить этот мир от мрази, не заслуживающей жизни. Очистить этот мир от недостойных его. Ты выбрал бабу вместо пути Миссии?
Дуло пистолета уже упиралось мне в лоб. Холодный пот стекал за шиворот. Неужели вот так просто оборвётся моя жизнь в двадцать лет?
Элиза, бедная Элиза. У неё ещё нет лицензии. Она даже не сможет защититься от этого сумасшедшего, если он решит разделаться и с ней.
Но в этот момент мой "друг" вдруг опустил пистолет, презрительно плюнул мне под ноги и вышел, хлопнув дверью.
Я без сил опустился на пол.
Надо бы куда-нибудь уехать из этого города. Здесь стало слишком опасно.