Как правильно загадывать желания, если вы вдруг стали обладателем лампы Аладдина? Что можно и чего нельзя просить у джиннов? И вообще желать?
Кто на самом деле является исполнителем загаданных вами желаний? И как сделать так, чтобы ваше «повествование» оказалось со счастливым концом?
Всему этому вы научитесь, если внимательно посмотрите эту картину, которая выходит в российский прокат 8 сентября.
«Истории для них — как воздух. Они создают смыслы», — эта фраза звучит в фильме, как минимум, дважды. Значит, она ключевая. Речь здесь — о мире джиннов. Это для них истории — как воздух.
Но и для главной героини — не джинна, а обыкновенного человека, женщины по имени Алтея Бинни (Тильда Суинтон) — они ничуть не менее важны. Ведь она — нарратолог, учёный, исследующий истории, повествования и то, какое влияние они оказывают на человечество.
Выходит, и для него, человечества, истории — как воздух. Ибо они создают смыслы.
Историй (смыслов) в картине Джорджа Миллера «Три тысячи лет желаний» не счесть. Основная, рассказанная якобы главной героиней (почему «якобы» станет понятно только в финале), повествует о её отношениях с джинном (Идрис Эльба), которого она выпустила из бутылки, купленной в антикварном магазинчике в Стамбуле. И который за это, согласно неписаным правилам мира магов, должен исполнить три её желания. После чего обрести свободу и отправиться, наконец, в свой мир.
Алтея, как женщина опытная и к тому же специалист именно в этой области знаний, прекрасно осведомлена о фатальных последствиях, таящихся за этим заманчивым предложением. Но и отказываться от него она не собирается. Поэтому медлит.
И пока повелительница думает, джинн рассказывает ей свои истории. О том, как он оказался заточённым в бутылку (и не единожды). Как провёл три тысячи лет в плену. Кто и как его освобождал. И что за это желал. А попутно зритель узнаёт личные истории каждого из этих «кто», «как» и «что»…
Нарратологи совершенно справедливо утверждают, что подлинно художественное произведение никогда не исчерпывается фабулой в строгом понимании этого термина. В хорошей истории важно всё. И фабула (то есть, что произошло). И сюжет (как именно оно произошло). И иерархия повествовательных уровней. И выбор тех или иных художественных приёмов. И кто в ней главные персонажи — акторы. Кто основной рассказчик — нарратор. И кто целевой слушатель — наррататор...
И всё это — ради одного. Смысла. Или точнее смыслов. К которым, опять же — в хорошей истории, наррататор должен прийти самостоятельно.
«Бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться», — Джордж Миллер чуть ли не буквально цитирует в своём кино это предостережение, кому бы оно ни принадлежало (Конфуцию или Булгакову), показывая, какие злоключения ожидают ослушавшихся. Он делает это настолько ярко, убедительно и натуралистично (отсюда маркировка 16+), что у зрителя не остаётся и тени сомнений в том, разделяет ли режиссёр данную максиму.
Тем неожиданнее оказывается финал…
В котором, помимо потрясения от собственно смыслового поворота, вдумчивого зрителя ждёт ещё и, не побоюсь этого слова, восторг от сюжетных хитросплетений, задуманных режиссёром. Вот тут-то и возникает то самое «якобы»: когда становится понятно, что история, рассказанная нам главной героиней об историях, рассказанных ей джинном, на самом деле является историей, рассказанной о ней неким закадровым голосом.
Кому принадлежит этот голос? Кто же главный рассказчик? Думайте сами…
Вероника Маанди