Илья посмотрел на бледное, потное лицо девушки и дотронулся до ее лба.
— Кажется, у тебя жар, — во взгляде появилась тревога, — ты как себя чувствуешь?
— Ломает, — ответила Соня, — голова просто раскалывается. И тошнит, — она подумала о гадалке, и виски заломило настолько сильно, что девушка закрыла глаза и негромко застонала.
— Соня…
— Илья… домой… — прошептала она, —пожалуйста…
— Конечно.
Ее начал бить легкий озноб, несмотря на то, что окна в машины были опущены. В какой-то момент Соня ощутила приступ панического страха, но причину этого понять не смогла. Ей захотелось закрыть уши ладонями, зажмуриться и спрятаться от всего мира в какой-нибудь тёмный уголок… где ее не увидит никто.
Мысленно Соня снова и снова возвращалась в неопрятный двор гадалки, и избавиться от этого образа никак не получалось. Он преследовал её, как мрачный убийца в темном переулке.
ты не скроешься от меня… ты моя
— Илья, она как будто до сих пор смотрит на меня… ох… Илья!
Илья резко свернул к обочине.
С прилегавшей улицы повернул катафалк. За ним почти на весь квартал растянулась очередь из машин.
— Вовремя, — пробормотал Илья и повернулся к Соне. То, что он увидел, совсем не радовало. Бледное, изможденное лицо, тёмные круги под глазами, затуманенный взгляд, в котором было столько же понимания, сколько в пластмассовых глазах медведя, которого они оставили на могиле Жанны. Или в глазах мертвой куклы, которую они видели в песочнице у дома, где жила Эсмеральда.
— Соня, — позвал Илья, но она никак на это не отреагировала, не сводя глаз с катафалка. Илья подумал, что причина такого состояния девушки заключается не только в солнечном или тепловом ударе.
— Нет, — прошептал он, — пожалуйста, нет… этого не может быть. Не может.
Он взял бутылку с водой и протянул Соне.
— Выпей.
Она никак не отреагировала на его слова. Илья открутил крышку, налил немного воды на ладонь и протер лицо Сони, потом поднёс горлышко бутылки к её губам.
— Пей.
Она сделала несколько глотков, потом повернулась к Илье. Взгляд был пустым, как… сравнение, которое пришло на ум, ему совсем не понравилось.
Как могила, в которую ещё не опустили…
— Вода, — пробормотал Илья, — Соня, милая, потерпи немного. Сейчас все будет хорошо.
Проигнорировав сплошную линию, он развернул машину и поехал в обратном направлении. За город.
— Поцелуй меня, — сказала Соня ровным, ничего не выражающим тоном. Голос был таким же пустым, как и взгляд, — поцелуй, как целовал Жанну.
Илья судорожно вздохнул, но продолжил смотреть на дорогу, уже превысив допустимую скорость на сорок.
— Или как целовал Алису. Илюша, малыш, поцелуй меня… никто не узнает, обещаю тебе.
Он до боли прикусил нижнюю губу, вцепившись в руль с такой силой, что костяшки пальцев отдались слабой болью.
— Я не целовал Алису.
— А хочешь, я поцелую тебя так, как ещё никто и никогда не целовал… хочешь?
— Нет, — он сам не понял, кому отвечал: ей или своим скованным паникой мыслям.
— Ты любил Жанну?
— Нет, — ответил Илья, — я, в принципе, никого не любил, пока не встретил… — он повернулся к Соне.
Глаза… На него смотрела Жанна. Это были ее глаза на лице Сони.
— Поцелуй меня, — повторила она.
Илья отвернулся от неё.
Разбитое отражение, — подумал он, — проводник из мира мертвых в мир живых. Бред, бред… бред… не сходи с ума.
— Бред, — повторил он вслух.
— Илья, — позвала… Соня?
Илья выехал за пределы городка и разогнал машину до 160 км в час.
Ему на плечо легла холодна рука. Ледяные пальцы прошлись по шее, к затылку.
Илья свернул на полевую дорогу, проехал немного и заглушил двигатель, потом только повернулся к девушке.
Соню бил озноб. Глаза — её глаза — лихорадочно блестели, на щеках играл нездоровый румянец жара.
— Что со мной, — прошептала она и потом уже совершенно другим тоном продолжила, — поцелуй меня… поцелуй свою… Жанну… или Алису… сделай со мной все то, что хотел сделать с ней.
Илья погладил девушку по щеке, наклонился и прошептал ей на ухо.
— Соня, я люблю тебя… прости, но это надо сделать. Сделать то, что я всегда хотел сделать с Алисой.
Он выпрямился и ударил девушку кулаком по скуле…
(продолжение)