Его идеология была смесью марксизма с исламизмом и национализмом. Лозунги, которые он предлагал народу, запоминались легко: «Все для простых людей!», «Мы богоизбранный народ», «Мы великая нация».
Перед зеркалом Сукарно оттачивал ораторское мастерство, хорошую физическую форму приобрел, бегая по ночам. На слушателей он действовал магически. Толпы людей по всей стране встречали его ликованием на митингах и демонстрациях. Власти арестовали его за агитацию против колониальных властей. Тюрьма, потом ссылка, потом вновь тюрьма. Находясь за решеткой, он все время занимался самообразованием. Когда попадался надзиратель помягче, Сукарно просил его купить ему не продукты или теплую одежду, а учебники иностранного языка, книги по искусству и философии. В результате политик свободно заговорил на пяти иностранных языках.
После освобождения он принялся строить новое государство. Для проведения реформ нужны были денежные вливания из США и СССР. Обе страны как раз были заинтересованы в азиатской республике, стремясь перетянуть ее на свою сторону. В 1960-м советский генсек Никита Хрущев вместе с семьей прилетел в Индонезию. Сукарно принял друзей из СССР с восточным шиком: показал им свои роскошные дворцы, коллекцию живописи и даже городок своего детства на острове Ява.
Погоня за вселенским величием привела его к краху. Решив, что он может управлять не только своей страной, но и соседними, индонезийский диктатор замахнулся на малайзийские территории. Москва и Вашингтон осудили Сукарно, в результате в 1964 году он окончательно рассорился с ведущими державами.
Тем временем в самой Индонезии экономические реформы провалились, мелкие хозяйства разорились, экспорт нефти и газа не был налажен, заводы стояли, деньги, полученные по кредитам от СССР — почти миллиард долларов, разворовали чиновники. Впоследствии в Индонезии будут говорить, что Сукарно вывез из страны огромное состояние, но все попытки найти его ни к чему не приведут. Его детям достались большие деньги на его счету и пара особняков в престижных районах Джакарты — это позволило им безбедно жить долгие годы.
Три года, вплоть до смерти, бывший отец нации жил в полном одиночестве в маленьком домике недалеко от Джакарты, в день ему полагались лишь две тарелки риса и чай. Сместивший его с поста Сухарто разрешил почтить память первого президента независимой Индонезии только через девять лет после его кончины. В его честь открыли 18-метровый мемориал, в котором было три ступени, символизирующие три этапа человеческой жизни — юность, зрелый возраст и старость.