...Работа идет полным ходом, днём и ночью. Прежний цех был во время бомбёжки засыпан обломками, но частично всё же сохранился. И вот русские поэтому-то опять пустили его, чтобы как можно скорее приняться за выжимание репараций. Скоро все на своей шкуре это почувствуют. Вот что значит проиграть войну.
Иногда люди поворачивали головы и смотрели на двойной ряд ещё наполовину не застеклённых окон завода над горой обломков.
Однажды на этой горе появился человек — он осторожно перелезал через неё. Под конец он сделал большой прыжок, очутился прямо на мощеном дворе и сейчас же крикнул в подвал: — Эй, вы! Нам нужен один из вас! Пусть возьмет паяльную лампу и сейчас же идёт со мной.
И добавил, когда Гейнц хотел что-то спросить:
— Я объясню тебе всё по дороге. Нельзя терять ни минуты.
Старик заохал вдогонку молодому, который вдруг схватил их инструмент и исчез вместе с неизвестным.
Гейнц вовсе не предполагал идти за этим человеком. Он только обернулся на голос, что-то кричавший в подвал. Он даже не успел разглядеть это незнакомое лицо, пока смотрел на него снизу вверх.
Они бежали по людной улице вдоль городской железной дороги. Добежав до угла, они завернули на более тихую. Там ещё торговали с рук, но народу было уже не так много. И продавали какое-то жалкое барахло. Завод находился позади только что возведённой стены. Странно было видеть эти кирпичи, такие бессмысленно чистенькие. Из окна верхнего этажа Гейнц взглянул вниз, во двор, в котором жил вот уже несколько недель. И у него возникло такое же ощущение, как у обитателя гор, когда он смотрит на дно кишащего людьми ущелья.
Ему показали, где нужно запаять. Сначала они торопили его, но когда увидели, что он справляется с работой быстро и ловко, замолкли, ожидая, пока он кончит. Когда всё было сделано, человек, который привёл его сюда, спросил:
— Ты кто же по профессии?
И Гейнц ответил, как отвечал теперь всегда, если ему задавали этот вопрос — устно или письменно:
— Слесарь.
Тот бросил на Гейнца короткий взгляд. Серые глаза на чумазом лице были ясны, даже веселы.
Гейнц перелез обратно через горный кряж обломков к себе во двор. С особенным отвращением заполз он в свою душную нору. Однако он скоро забыл об этом случае. И продолжал жить, как жил до сих пор.
Он вынолнял самые разнообразные и сложные работы. С малолетства у него были ловкие руки. И отец и мать отличались честолюбием: их мальчики должны добиться в жизни успеха. Отцу было нелегко подняться до почтового чиновника. Он вырос в деревне, и его родители всё ещё крестьянствовали. Двоюродный брат отца работал в авторемонтной мастерской. Когда Вальтер, которого теперь звали Гейнцем, был ещё малышом, он целыми днями торчал там. А когда пошёл в школу, то при каждой плохой отметке, при каждой дыре на штанах ему грозили: вот кончишь тем, что пойдёшь работать в мастерскую, как дядя, или будешь навоз возить у деда. Его отец гордился своей женой: она была хороша собой, сама шила себе нарядные блузки и вполне соглашалась с ним, что дети должны выбиться в люди. Муж гордился и её происхождением — ведь отец жены уже был почтовым чиновником. Её честолюбие особенно возросло после смерти мужа, в первый год гитлеровского режима; оказалось, что пребывание в «нацистском союзе женщин» и многое другое сулит гораздо больше, чем бережливость или хорошие отметки мальчиков... Продолжение в следующей статье.
➡️ ВСЕ ЧАСТИ ПОВЕСТИ ТУТ ⬅️