Ваня возвращался домой и снова переживал этот суматошный день. Ему нравилась новая школа, нравились учителя, нравилась Надежда Николаевна. Она была доброй и терпеливой.
Ваня приехал в этот тихий провинциальный городок, где жила бабушка, вместе с мамой. Вернее, не приехали они, а сбежали от отца.
Бабушка, конечно, очень переживала, утешала маму, но чем она могла помочь?
Ваня, бывало, вспоминал об отце, вспоминал хорошее. Оно ведь было. Вот они собирают грибы, и отец очень увлекательно рассказывает. Он много знал о лесе, учил, как отличить настоящий гриб от ядовитого. Истории всякие вспоминал. Вот одноклассник его, Сашка Бастрыкин, заблудился в лесу. Три дня искали. Отец рассказал, как Сашка этот выживал, как костер разводил и ягоды собирал, как змею увидел. Интересно.
А потом отец стал другой. Мог прийти за полночь, мог маму ударить, за топор мог схватиться. Мама долго терпела, но всякому терпению бывает конец. Мама работала в ночную смену. Отец где-то крепко выпил, пришел домой, стал бить посуду, ругаться. Ваня боялся его такого. Потихоньку вышел из дома, сел на крылечко. Таким и застала его мама - дремлющим на крыльце. Хорошо, что август теплый был.
Катерина Львовна написала заявление об уходе, отработала положенные две недели, собрала вещи одним днём, и они с Ваней уехали к бабушке.
Новая школа, новые друзья как будто притупили боль, но Ваня нет-нет да и вспоминал об отце, которого бабушка называла не иначе как ирод.
- Да забудь ты своего ирода уже, - говорила она маме. - Не стоит он, Катя, и мизинца твоего!