У Давида Самойлова есть такие строки: «Мы не меняемся совсем, мы те же, что и в детстве раннем, мы лишь живем и только тем кору грубеющую раним». В той или иной степени эти слова относятся, наверное, ко всем, но в особенности к людям творческим, в чьих душах до сих пор несмотря ни на возраст, ни на звания, кажется, живут дети. Поэтому в канун начала нового учебного года, с легкой грустью, провожая глазами «несчастных» школьников впервые после каникул, спешащих на уроки, мы попробовали вместе с писателями и поэтами предаться воспоминаниям о годах, проведенных в школе - этой замечательной поре жизни любого человека.
- В школьные годы я, как ни странно, любила 1 сентября. Уже в конце августа с легким волнением начинала думать о том, что изменилось в нашем классе, как мы сядем, какие новые мальчишки придут к нам. С тех прошло несколько десятков лет, но даже и сейчас каждый сентябрь с легкой грустью смотрю на ребят, идущих в школу, на их яркие букеты. Училась я, впрочем, далеко не всегда хорошо, некоторые предметы давались трудно. Была не самой благополучной ученицей, и никаких оснований предполагать, что когда-то потом меня будут показывать по телевизору и брать у меня интервью ни у родителей, ни у учителей не было. Оценки в дневнике я , случалось, подделывала, но мне это не помогло: в моем аттестате зрелости нет ни одной четверки - одни тройке. А осенью после десятого класса, когда кто-то из моих подруг уже замуж вышел, а кто-то поступил в институт, я пересдавала химию. В десятом классе, можно сказать, осталась на второй год, но каким-то чудом я ее все-таки сдала.
Олег Попцов:
- Помню, я был влюблен в учительницу истории, молодую и очень красивую, и думал, как произвести на нее впечатление. Моя мама была знакома с академиком Тарле, более того, он за ней ухаживал и нередко бывал у нас в гостях. Его книгу о Наполеоне я прочел от корки до корки. И на уроке, посвященном французскому императору, поднял руку и говорил минут пятнадцать. Класс, разинув рот, слушал, а учительница очень мило улыбалась. Я был просто счастлив. Но потом учительница меня прервала и сказала: «Ну, хватит, Попцов, урок все-таки веду я». И на этом, как вы понимаете, мое счастье и закончилось, ни к какому роману с ней все мои усилия не привели.
Татьяна Булатова :
- Традиционно «День знаний» считается праздником молодого поколения: школьники – студенты. В вузах примерно тот же сценарий, что и в школах, но уже пафоса поменьше. Понятно, что главное лицо в этот день студент-первокурсник. Как правило, семнадцати-восемнадцати лет от роду. Но однажды мне пришлось вручать студенческий билет «возрастному» студенту, за спиной которого, помимо жены, стояли несколько человек детей, в том числе и старшего школьного возраста. В их число входили и братья –близнецы. Именно им я и попыталась первоначально всучить красную книжечку с подходящей фамилией, искренне недоумевая, почему в наличие только одна. Вторую я продолжала искать до тех пор, пока эти двое, устав от моей нерасторопности, дружно не заорали: «Это не нам! Это папе!» Папа, похоже, был старше меня. Вывод напрашивался сам собой: «День знаний» актуален для любого возраста.
Эдвард Радзинский:
- В младших классах на вопрос кем хочу быть я всем твердо обещал, что стану оратором. Такой странный выбор вызывал большое недоумение не только у сверстников, но и учителей. И классная руководительница объяснила мне, что такой профессии не существует. Когда же я спросил ее про Демосфена и Цицерона, она сказала мне, что это было в древности. К этому спору мы вернулись через некоторое время, когда я прочел речи Корабчевского и других знаменитых русских адвокатов и опять принялся мучать ее, но она, как сейчас помню ответила, что раньше адвокаты, действительно, говорили речи, а сейчас они только защищают подсудимых. Ближе к концу школы я сменил убеждения, и эта тема перестала меня волновать. Но любопытно, что лет пятнадцать назад на праздновании своего 80-летии учительница сама мне напомнила о нашем споре, когда спросила: «помните, вы мне обещали, что будете оратором?».
Ольга Карпович:
- Честно сказать, я не слишком любила школу. Любые коллективные мероприятия, как учебного, так и развлекательного толка были противны моей диковато-бродяжьей натуре. Однако в памяти остались, разумеется, какие-то забавные воспоминания о школе, моих одноклассниках и учителях. К примеру один из моих одноклассников, выбравший местом своей дислокации последнюю парту, отличался тем, что все уроки напролет слушал в плеере последние хиты, отбивая ритм башмаками под партой. Временами на уроках происходили забавные диалоги между учителем и учениками, которые я иногда даже записывала на последней странице тетради.
Антон Чиж:
- Я до сих пор частенько с доброй улыбкой вспоминаю моего учителя физики. Это был замученный жизнью и семейными неудачами глубоко пьющий мужик. Однако водка и злая жена не мешали ему сохранить ясный ум, отчего он и пил горше. На первом уроке, оглядев наш класс, он тяжко вздохнул, словно новое несчастье не сделает его жизнь хуже, потому, что хуже некуда, и спросил: «Ну, кто поразит меня познаниями в физике?». Ответило ему дружное молчание. Тогда метким взглядом он выцепил заядлого двоечника нашего класса, и вызвал к доске. «Скажи мне, деточка, отчего яблоко падает?» - спросил он. Деточка втянул носом, и ответил: «От ветки». Физик удовлетворенно кивнул и сказал: «Темнота – залог здоровья. Болеть тебе, деточка, не грозит».
Галина Куликова:
- Когда мне было пять лет, я впервые очутилась в школе, на настоящем уроке. Маме не с кем было оставить меня дома, и я отправилась в класс вместе со своей старшей сестрой Сабиной. Ее учительница, добрейшая женщина, посадила меня за отдельную парту с альбомом и большим набором цветных карандашей. Предварительно сестра провела «инструктаж», объяснив мне, что такое урок и какая это замечательная профессия – учитель! Я очень вдохновилась и с волнением следила за всем происходящим вокруг. Наконец, прозвенел звонок, дети выбежали в коридор на переменку, кто-то отвлек учительницу, а я села на ее место. Тут-то я и почувствовала себя самой могущественной учительницей на свете! Не помню, сколько оценок я успела проставить в классном журнале, но точно знаю, что получила огромное удовольствие от процесса. Когда меня застукали на месте преступления и сняли с моего «трона», я была совершенно счастлива. Правда, настроение мне потом здорово испортили. И с тех пор я никогда больше не мечтала стать учительницей.
Владимир Вишневский:
- Школа была для меня не вторым домом, как нас убеждали, а скорее школой выживания, постоянного преодоления опасностей, большую часть из которых, правда, я создавал себе сам. Так именно здесь состоялось одно из первых моих испытаний как будущего шоумена. Когда я учился в девятом классе, мой брат - артист, колесивший по всей стране, из гастролей, кажется, по Коми привез мне настоящие лапти. Подарок настолько пришелся мне по душе, повертевшись какое-то время перед зеркалом, я загорелся показать свою обновку друзьям. И не нашел ничего лучше, чем прийти в этих лаптях на урок физкультуры. Думаю, вы представляете какое впечатление я произвел на своих товарищей, появившись в таком виде на волейбольном поле. Весь класс покатывался со смеху, наблюдая затем как в течение сорока пяти минут я с «ловкостью» сказочной Кикиморы скользил по физкультурному залу. Но главный урок преподнес мне учитель физкультуры, который не обратил на мою дерзость абсолютно никакого внимания.
Лариса Райт:
В жизни моего класса, как и в жизни любого другого было немало забавных историй и хулиганских проделок, но все они меркнут по сравнению с теми «подвигами», что совершали ребята на несколько лет старше. Однажды в галерее портретов ежегодных победителей школьной олимпиады «Академия» вместо фотографий учеников чудесным образом появились портреты Сабрины, Саманты Фокс и других западных красоток, будоражащих воображение старшеклассников того времени. Но самым вопиющим случаем стал тайный запуск в школу трех поросят, у каждого из которых на спине была написана цифра «один», «два» и… «четыре». Все животные были довольно быстро обнаружены в школьном буфете, что не вызывает удивления. Но надо ли рассказывать о том, какие силы были брошены на поиски поросенка под номером три, оказавшиеся, естественно, бесполезными.
Владимир Пресняков-старший:
- Я учился в Школе Музыкантских Воспитанников Советской Армии по классу кларнета. И нередко подшучивал над учителями. Меня особенно сильно не наказывали, только немного грозили, я во время понимал, где надо остановиться . Учителя у меня были хорошие, они понятными словами объясняли, что хорошо, а что плохо и все мои шалости останавливались во время. Но есть один эпизод, при воспоминании о котором меня до сих пор охватывает стыд. Я был очень способным учеником, по всем музыкальным предметам получал пятерки. Учитель сольфеджио относился ко мне очень хорошо и даже освободил меня от музыкальных диктантов, которые я всегда писал с легкостью. Однажды, я не сделал домашние задание, показавшееся мне не нужным пустяком, и учитель сольфеджио мне поставил двойку. А я, самолюбивый вундеркинд, так возмутился, что встал с парты и сказал, вам нужно окончить консерваторию( а наш преподаватель еще в ней учился), и только потом учить кого-то музыке. Реакция учителя меня поразила, он не стал меня ругать, а вдруг сказал, что я прав и через некоторое время, действительно, уволился. Как мне было перед ним стыдно, вы себе не представляете. Я ходил к нему, извинялся, говорил, что эти слова вырвались сами собой, просил к нам вернуться.
( Вот ссылка на беседу с Пресняковым-старшим о книгах, напечтанная на канале некотороевремя назад:
https://zen.yandex.ru/media/id/5e889912e76e9e2043c87185/vladimir-presniakovstarshii-zapah-knigi-razgovor-so-znamenitym-muzykantom-o-knigah-5ea91c7f3ecb7b1ea6eaac96)