Летописец страшных трагедий Елена Милашина рассказывает, почему дело о теракте в школе до сих пор не расследовано. 18 лет прошло.
«Пока расследование идет и не приостановлено, материалы являются тайной следствия, и потерпевших с ними обязаны знакомить лишь в минимальном объеме.
В 2005 году, когда из «большого» бесланского дела выделили материалы против единственного неуничтоженного обвиненного в нападении на школу чеченца Нурпаши Кулаева, следователи легко получали от потерпевших добровольный отказ от ознакомления с его делом. Маленькому Беслану, только что пережившему две сотни похорон, было не до вдумчивого изучения десятков томов с экспертизами и допросами. И, видимо, кому-то тогда показалось, что когда Кулаева осудят, Беслан смирится и успокоится.
Но этот суд поднял вопросы об обстоятельствах штурма бесланской школы и гибели большинства заложников, в том числе 186 детей. Оказалось, для Беслана именно эти вопросы были главными.
Потерпевшие не поверили обещаниям властей дать ответы, когда будет поставлена точка в так называемом большом деле. Они прошли огромное количество судебных инстанций в России, дошли до Страсбургского суда и только так заставили передать в ЕСПЧ хотя бы малую часть материалов из самого засекреченного уголовного дела в России.
Предоставленные в рамках коммуникации по жалобе Беслана документы — фрагментарны, тщательно отобраны и на первый взгляд не содержат никакой чувствительной для российских властей информации. Но это поверхностное суждение. Если анализировать эти документы, сопоставляя их с огромным массивом накопленных знаний о бесланской трагедии, становится очевидно: c самого начала основной задачей следствия, судя по всему, было не расследование, а сокрытие обстоятельств массового убийства заложников в Беслане. Сегодня на основе этих документов мы расскажем о том, как следствие пыталось уйти от расследования одного из ключевых, если не самого главного вопроса — о прямой связи между применением огнеметов и гранатометов спецназом ФСБ во время штурма и первыми взрывами в бесланской школе».
Эта скрупулезная, подробная, муторная работа заняла несколько лет жизни всех ее участников. Из обрывков дежурных допросов, отретушированных репортажей, официальных интервью и запросов складывается страшное полотно трагедии.
Сначала следствие вовсю отрицало, что спецназ ФСБ, начавший штурм, был вооружен гранатометами и огнеметами. Потом концепция изменилась — огнеметы были, но они были только у боевиков. В 2005 году местные жители передали следователям стреляные тубусы от гранатометов, в том числе от огнеметов «Шмель», которые нашли у ближайших к школе № 1 жилых домов. И боевиков там быть не могло. В конце концов пришлось признать, что гранатометы были у спецназа ЦНС ФСБ.
Что выяснилось потом?
Халатность или преступление: следствие по какой-то причине на самом первом этапе расследования не провело базовых криминалистических исследований, чтобы выявить причину первых взрывов в спортивном зале бесланской школы. Ведь главный вопрос, который следователи должны были поставить перед экспертами уже на следующий день после штурма, а не год спустя, такой: какое именно взрывчатое вещество сдетонировало в спортзале?
Современная криминалистика позволяет достаточно легко это выяснить. Так почему в Беслане следователи упустили из виду такую очевидную вещь?
Все эти годы о причинах первых взрывов в бесланской школе было много споров, были выдвинуты десятки версий, был задан миллион вопросов. Но на самом деле все эти годы мы формулировали неверно, и главные вопросы Беслана должны звучать так:
● Почему не изъяли в спортзале вещдоки со следами взрывчатки?
● Почему не сделали ацетоновые смывы для определения типа взрывчатки?
● Почему следствие назначило первые экспертизы по взрывам только через год после штурма школы?
● Что делали в Беслане криминалисты-взрывотехники ФСБ?
Уничтожить следы преступления в бесланской школе без взрывотехников было бы невозможно, потому что сначала школу надо было обследовать на наличие взрывных устройств. Но саперы 58-й армии приостановили разминирование школы вечером 3 сентября, когда в ней еще оставались необезвреженные взрывные устройства, а саперы МЧС приступили к работе только утром 4 сентября.
Получается, только взрывотехники ФСБ могли сопровождать ночные работы в бесланской школе, которые, как мне кажется, точнее было бы называть «зачисткой» места преступления».
Страшное, без преувеличения, расследование Елены Милашиной можно найти здесь
