Кулинарушки-хозяюшки, и кулинары – вдруг мужчинам на глаза тоже попадется сей глас вопиющего – к вам вопрос! Появился у меня вот такой жгучий перчик. Страсть как хочется борща с ним сварить… А сколько его класть в кастрюлю – не знаю. Никогда с ним дела не имела. Подскажите, пожалуйста, на большую кастрюлю сколько того перца надо взять?
Борща-то муж уже наварил целый 4-литровый казан…Но без этого перца острого, потому что однажды в молодости приключилась с нами смешная история, которую до сих пор вспоминаем и перца острого боимся, но ведь остренького-то хочется…
Было дело, лет этак двадцать назад, варили мы с мужем борщ.
Тоже было вот так как сейчас холодно, очень хотелось горяченького похлебать. А борщ мы оба очень любим, часто варим. У мужа он особенно вкусно получается. Так вот в тот раз мы в зажарку покрошили болгарский перчик. Ну… мы думали что он сладкий, болгарский…
А оказалось, что он острый!
Поняла я это, когда после того, как я этот перчик порезала, я себе глазик потерла… Я его пока резала, удивилась, что он пахнет как-то необычно, как цветок какой-то. Ну и понюхала, ткнувшись носом и губами. Да еще и глаз почесала. Боже мой, я лицо под краном с водой, наверное, час держала. Еще и сопли от переохлаждения заработала. Я тогда в принципе впервые с острым перцем столкнулась и не знала, что надо сок стирать растительным маслом, а водой его смывать почти бесполезно. Я даже не поняла, что это из-за перца. Думала, на что-то аллергическая реакция.
Так вот, когда борщ был готов, мы, не дождавшись пока он как следует настоится, налили себе по тарелочке и радостно отхлебнули по первой ложечке. Сидим друг на друга смотрим, и что делать не знаем – слезы у обоих текут, сопли пузырями, простите за подробности, и мы понимаем, что мы это ни проглотить ни выплюнуть не можем - неприлично же.
Наконец, здравый смысл таки победил, мы выплюнули борщ каждый в свою тарелку и наперегонки побежали к холодному крану – есть этот борщ было примерно как хлебать жидкую лаву.
А он был такой вкусный… На говяжьей косточке, наваристый, с фасолью…
И вот стоим мы возле кастрюли, как загнанные кони, открытыми ртами дышим, слезы утираем и пытаемся понять – а что это, собственно говоря, было?
Наконец наши головенки увязали воедино ожог всей морды у меня и жгучий вкус борща. Мы поняли, что есть это не сможем. А вылить такое добро – жалко… Все-таки голодное время было. И решили мы поставить его в холодильник. И вылить, когда испортится. Раньше рука не поднималась.
А тут в дверь звонит наш хороший знакомый, Дима, который мимо пробегал и решил в гости зайти.
Зашел, весь дрожа – на улице было сыро и очень холодно и ветрина ледяной. И жалобно так: «Ребят, у вас есть что поесть? Я сегодня на работе в столовку не сходил, и дома есть нечего, пока приготовлю – кони двину! У вас чем-то так пахнет восхитительно – я на запах еды с улицы пришел! Форточка-то у вас в любую погоду открыта.»
Мы переглянулись и говорим тоскливо: «Еда-то есть… Но ты это есть не будешь. Мы вот попробовали и не смогли». А он так радостно: «Да я сейчас все, что угодно съем, лишь бы горячее!» Мы честно предупредили его что борщ неимоверно острый. Настолько острый, что дыхание останавливается и есть его невозможно. Но он упрямо сказал: «Я съем!»
И съел…
Ревел, вытирал слезы, сопли, и ел. И приговаривал, хватая воздух ртом: «Боже, как вкусно!»
Более того, он добавки попросил. И тоже съел. А потом даже отдышавшись несмело сказал: «Ребят, вы этот дивный борщ все равно есть не будете… Отдайте его мне, а?»
И унес домой и дома ел его целую неделю с упоением. До сих пор этот борщец вспоминаем.
Так вот… Не дайте снова так же опростоволоситься – скажите, сколько надо такого перца на большую четырехлитровую кастрюлю положить?
Я понимаю, что это дело вкуса. Но сколько кладете вы, если кладете?
Спасибо, что читаете!