(К первой части)
Все дни, прошедшие с того, прощального взмаха руки, уходящего на посадку в самолет, Евгения, для Вари были наполнены тревогой и ожиданием. Если первое время они, пусть и редко, но общались по телефону, и она поняла, что у них идут напряженные занятия, подготовка к командировке, то потом эта ниточка оборвалась.
Варя помнила, тот день, когда Евгений дал ей понять, что после этого разговора будет период долгого молчания. Она помнит этот последний, нет, поправила себя Варя – крайний, как учил её Евгений, разговор почти дословно. По тону разговора она поняла, что ни сегодня так завтра он уедет. Особенно её насторожили стихи Киплинга, а вернее вот эти строки:
ʺ …………………………………..
Говорят, я славный малый, скоро стану генералом,
Ну, а если я не выйду из огня,
От несчастия такого ты найдешь себе другого
И навеки позабудешь про меня.
……………………………………..ʺ
Она до этого никогда не задумывалась над реалиями военного ремесла. Они, Варя и Армия, просто существовали в параллельных реальностях, не пересекаясь. Поэтому она не то чтобы была поражена, она была возмущена этими словами. Как он мог такое написать?! Как он мог такое, не то чтобы сказать, а даже просто подумать!? Разве может она его забыть?! Ведь они принадлежат друг другу! А потом…Потом она вдруг осознала смысл этих слов…Она осознала что фраза ʺ…Ну, а если я не выйду из огня…ʺ несёт в себе другой смысл, страшный смысл, который ранее её никогда не касался. Да, она знала о нём, слышала, но впервые это холодное крыло коснулось её самоё. И ей стало страшно. Страшно от той неизвестности, в которую она погружалась. Страшно за Евгения, который так спокойно и привычно шагнул в эту неизвестность, приветливо помахав им с мамой рукой на прощание. Страшно от того, что она не могла даже знать, где он и что с ним.
Она совершенно по другому осознала тот разговор в кафе, когда он объясняя ей причину неустроенности своей личной жизни, сказал: «…Да какая тут может быть личная жизнь, когда ты сам себе не принадлежишь. Обременять кого-то своей неспокойной судьбой не хочется. Особенно после того как мы из одной командировки своего товарища привезли…». Он встал в её глазах, в то памятное утро, под дождем в мокрой футболке, когда подбрасывая на руке телефон, спросил у неё: «Вот так и живём, Варя. Теперь, наверное, моя очередь спросить – Вам такое надо? Вам это интересно?». Только теперь она отчётливо поняла смысл вопроса. Неужели чтобы всё это осознать, надо расстаться на пороге неизвестности?
Всё это вихрем пролетело в её голове. Пока она об этом думала, руки сами достали с полки томик Симонова, и в ответ Евгению улетело его знаменитое: «Жди меня и я вернусь!». Только теперь она и сама восприняла эти стихи по-другому. Впервые она их пропустила через себя, осознав всю их силу и справедливость.
Но за её спиной тоже стояли поколения. Многие поколения женщин, когда-то, точно также как и она теперь, провожавших своих любимых в пламя битв, и точно так же мучившихся неизвестностью ожидая их возвращения. Поэтому она, собрав всю свою волю, погасив в душе свои эмоции, всем сердцем понимая, что сейчас нужно именно так, и не как иначе, спокойно и ласково говорила по телефону со своим любимым. Говорила, вспоминая всё то, нежное и хорошее что произошло в их короткой совместной жизни, лучшие моменты которые они вместе пережили, и только сказав прощальное – «Я тебя люблю», упала и разрыдалась в подушку.
А потом потянулись дни наполненные ожиданием. Она ни на минуту не расставалась с телефоном, боясь пропустить звонок от него. Она внимательно смотрела в лицо бабы Капы, словно та могла знать нечто большее, чем она, Варя. Она напряженно глядела телевизионные программы с выпусками новостей, а особенно из мест, где шли вооруженные конфликты. Африка, Сирия, Ливия, везде, где полыхало пламя, мог оказаться и её любимый. Но внешне, для всех, она оставалась точно такой же – привычной, ласковой учительницей начальных классов и заботливым комендантом ʺбабушинского гарнизонаʺ.
Наступил август, а с ним и отпуск, от которого деваться не куда. Хочешь, не хочешь, а идти надо. У школьного учителя выбор не большой. Стало ещё тоскливее. Зато ʺБабушинский гарнизонʺ как с цепи сорвался и занимал теперь всё её время. Они как сговорились, подолгу с ней беседуя про свои болячки и проблемы, распивая с ней чаи, гоняя её то в магазин, то в аптеку, потом придумали ходить вместе с ней на рынок. Прошло несколько дней, пока Варя догадалась, что хитрющие бабушки как могли, отвлекали её от тревог и волнений. И она была им за это очень благодарна.
Несколько вечеров она провела у бабы Капы, они вместе читали ʺсемейный архивʺ. Конечно же, он её очень поразил и тронул, настолько всё это было интересно и необычно. Это было отражение истории России в зеркале одной семьи. Семьи, которая теперь стала близка и ей, Варе. И погружаясь в эту историю, она пронзительно и остро начала понимать, какая это не простая стезя – защищать свою Родину. Но всё это не могло заменить ей любимого. Где он? Что с ним? Эта неизвестность мучила больше всего.
Она не удержалась и поделилась своими переживаниями с бабой Капой, потому что не хотела огорчать таким разговором маму. Та в ответ только погладила её по голове, словно маленькую девочку и неожиданно тихонько запела:
ʺБабья доля, - бабья доля
Вас она не обошла, в сорок третьем бабья доля
Смертью храбрых полегла,
Полегла, да снова встала -
Всё по бабьи поняла:
Мир из пепла поднимала, ребятишек подняла.
Огляди края родные, встань на волжском берегу:
Этой доли по России, как ромашек на лугу,
И как выйдешь в чисто поле, всё припомни, оглянись, -
Этой доле, гордой доле, бабьей доле поклонись.ʺ
- Так Варя на Руси испокон веку повелось, и не скоро наверное изменится. Пока на земле порохом пахнет, наше дело мужчин провожать, ждать, а если повезёт – то и встречать их.
- Баба Капа, но почему так? Вы сами посмотрите, сколько их, этих самых мужчин, сытых, здоровых, жизнью обласканных вокруг ходит?
- Много Варя, много. У всех судьба разная. Не всем судьбой дано, осмысленно собой рисковать, да за счастье других в бой идти. Ты вот мне скажи, когда Женю выбрала – знала о его профессии? О том, чем он занимается?
- Знала? Да что я знала? Офицер и офицер, у нас их в райвоенкомате много, да и в части по соседству. Только он по сравнению с ними на две головы выше. Он какой-то надежный, крепкий как скала, в тоже время со мной ласковый, как утренний ветерок. Тренированный, храбрый, решительный. Говорил, что служба у него какая-то особенная, без подробностей говорил, дал понять, что рискуют часто. Знала, но честно скажу, всего не понимала. Я всё только сейчас до конца поняла, и то неверное, всё же не до конца.
- Ой Варя, не надо до конца, поверь мне, не надо… Про службу его я и сама-то ни чего толком не знаю, спросила – а он в ответ смеётся: «Военная тайна», сказал только что в отпуск из Африки приехал…Ты вот что, милая, забудь-ка его, найди кого попроще, из тех, кто жизнью обласканы, сама говоришь их вокруг много. – Хитро прищурившись, посоветовала Капитолина Петровна. – Чай помолвка-то не свадьба, тут и передумать не грех. Кольцо вернула – и все дела.
- Да Вы что баба Капа? Я с Вами как с родной! А Вы! Как Вы такое только сказать смогли? – Возмутилась Варя, вставая из-за стола. – Не ожидала от Вас такое услышать. Мне кроме него никто не ужен! Понимаете, никто!
Она уже совсем было направилась к двери, когда Капитолина Петровна ласково её удержала рукой.
- Постой Варя, присядь. Не кипятись. Вот ты сама и ответила на свой вопрос. Мужчины они ведь тоже разные и судьба у них разная. Одни как гнилушки – светят да не греют, одни как звезды – красивые, да холодные, одни как костры в ночи – от них тепло и уютно. А есть и такие, как факел, вспыхнут ярко, от него и тепло, и свет, он и путь указать может, и от беды-невзгоды светом своим защитит, да вот беда – быстро сгорают если в нем пламя не поддержать. А сколько тому факелу гореть судьбой назначено – про то только Бог ведает. Вот и Женя наш он из факелов, как отец мой – его дед, Петр, и как брат мой – его отец, Степа. И ты такая же. Всё для других живёшь. – Капитолина Петровна помолчала, задумалась о чём-то своём и продолжила.
- Так что если выбрала ты его всем своим сердцем, полюбила, теперь только и остаётся – надеяться и ждать. А ждать ты его часто будешь, служба у него такая, помяни мои слова. У тебя это первая разлука, она всегда самая тяжелая, потом легче будет, особенно когда у вас дети появятся. А что так зарделась? Обычное дело. Или не догадывалась, что от замужества детки бывают? – Рассмеялась баба Капа, закончив свою речь на весёлой ноте.
- Да ну Вас баба Капа, скажете тоже. – Смутилась Варя. – А за разговор спасибо… Легче стало… Есть над чем подумать… Спасибо. – А как в том факеле, о котором Вы говорили, пламя поддержать?
- Так тут милая всё просто, у тебя факел, да у него факел, сложите их вместе вот, и будут они в два раза больше гореть. Теперь у вас всё пополам будет – и беды и радости, и победы и поражения, и смех и слёзы. А вот счастья у вас в два раза больше будет. Ведь счастлив не только тот, кто получает, но и тот, кто отдает. Не слушай тех, кто говорит: «Замуж вышла, и жизнь закончилась, быт да рутина затянули», или там «Как мне все надоели, хочется уже и одной пожить». Им просто не повезло в жизни, вот они на весь свет и в обиде, вот и пытаются такими словами свои ошибки оправдать…. Ты на своих родителей посмотри, сколько вместе прожили, а всё у них ладком. Всё у них вместе. И друг без друга им ни как. А всё почему? Да потому что до сих пор любят друг дружку! Любят и берегут. Так то, Варя.
…………………………………………………………………………………..
Вернулся со своей вахты отец. Приехал он ночью, тихо чтобы не разбудить Варю. О том, что отец дома она догадалась по закрытой двери в родительской спальне, да по запаху трубочного табака. Её догадку подтвердила возившаяся на кухне мама, и готовившая ʺусиленныйʺ завтрак. Пока отец спал, Варя решила проверить своих ʺбабушек-старушекʺ, чтобы потом не отвлекаться. Но там, очевидно, уже знали последние новости и постарались её не задерживать. Войдя в свой двор, Варя увидела отца за летним столиком, со стопкой газет и чашкой чая. Так уж было у него заведено, два дня он будет отсыпаться, чаёвничать, читать газеты и только потом займется домашними делами.
- Здравствуй Варежка (так её называл только папа), здравствуй золотко…Вот тебе гостинчик от Зайки! – Отец потянулся к ней из-за стола, обнял, поцеловал и протянул ей кулек.
Варя, приняв кулёк, прижалась к папе. Сколько же лет этой их игре? Сколько она себя помнила, столько отец, возвращаясь с работы, всегда ей приносил то пряник, то конфету, то просто яблоко - ʺот Зайкиʺ. Пока Варя была помладше, она искренне верила в этого загадочного Зайку, даже просилась с папой на работу, чтобы его увидеть. Став старше поняла, что это просто игра, но всё равно ждала – что же сегодня ей подарит ʺЗайкаʺ. Вот и сейчас, оторвавшись от папы, она с любопытством, совсем как в детстве, развернула кулёк. Ах уж этот Зайка! Сегодня он ей передал два ярких оранжевых мандарина, шоколадку в красивой обертке и россыпь шоколадных конфет!
- Спасибо папочка. – Растрогано прошептала Варя, опять прижимаясь к отцу.
- Да я что. – Привычно произнес отец. – Это не я, это всё Зайка, прискакал из лесу и говорит: «Передай, пожалуйста, Вареньке»! Вот я и передал…Как оживаешь, Варежка?
Было бы удивительным, если бы мать не рассказала ему обо всех Вариных делах. Она наверняка это сделала сразу, пока отец ужинал с дороги на их уютной кухне. Но папа ждал ответа от неё, от своей любимицы. Варя не знала, как ему обо всём рассказать, отец деликатно помалкивал. И она решилась:
- Всё хорошо папа… Всё хорошо… Замуж вот собралась. – Выдохнула она из себя.
- Что ж Варюша, дело хорошее. Да и пора бы уже тебе, как ни как третий десяток идёт, а ты всё одна. Видать нашла своего единственного? – Одобряюще сказал он, поглаживая её по голове. – Рассказывай, кто твой избранник, что за человек, да как вы жить планируете?
Варя поняла, что не смотря на разговор с матерью, отцу важно всё услышать от неё. Услышать, что бы понять, насколько всё это серьёзно, насколько она, Варя, готова этой новой жизни.
- Это Женя Старостин, племянник бабы Капы.
- Степана сын? Так я его ещё мальчишкой помню. Серьезный был парнишка, не хулиганистый, озорник правда, но кто в таком возрасте не озорует. А сейчас он как? Чем он занят? Чем тебе так приглянулся? Расскажи дочка, всё как есть расскажи.
И Варя рассказала. Всё как есть. Без утайки. Почти. Понятно, что об их близости она промолчала. Но это было только их счастье, сокровенное, и она не хотела этим делиться ни с кем, даже с родителями.
- Вот такие папа дела. Вроде как всего десять дней с ним вместе были. Мама говорит, что может я поспешила, что надо узнать друг друга получше. А я словно всю жизнь его знаю, чувствую, что не могу без него. Где он теперь? Что с ним? Не знаю. Уже месяц ни слуху, ни духу. Он говорил, что так будет, но всё равно, душа-то болит. Я почитала в интернете про военное училище, которое он оканчивал, Новосибирское, про его факультет – ʺспециальной разведкиʺ. Лучше бы не читала, теперь мне ещё тревожнее.
- Мама…Поспешили…Лучше бы тебе мама рассказала как мы с ней на танцах в ʺЗаводеʺ встретились, познакомились и больше не расставались. Тогда она мне не рассказывала что ʺпоспешилиʺ, как в омут головой – через месяц и расписались!…А тут – ʺпоспешилиʺ. До чего же у вас, женщин память короткая, да избирательная. – С язвинкой в голосе произнес отец и как в детстве нежно поцеловал её в макушку. – Сердце-то что тебе говорит.
- Ой папуля, сердце не говорит, оно то поёт, то замирает. Чувствую, что он, не прими за банальность, действительно моя половинка, я счастлива только от того, что он есть на свете. Мне с ним легко, свободно и надежно. Ты знаешь папа, у нас столько общего, даже увлечения… Мне и Лесная Дéвица… – Варя ойкнула и прикрыла рот ладошкой. – Чуть не проболталась.
- Так. – По-доброму рассмеялся отец. – И тебя туда носило. Ох и вредные вы существа, женщины! Вредные и суеверные. Мало вам мужского слова, так вам ещё и от Дéвицы сплетни надо собрать. Ох, вредные. Небось, и Женю своего туда таскала? Таскала, таскала, по глазам вижу. Я вот тоже мать твою на той поляне охранял, пока она солнце провожала.
- И что? – Азартно и заинтересовано спросила Варя. – Что там было?
- А про то ты у неё сама спрашивай, мне до сих пор не сподобилась рассказать. – Улыбаясь, ответил отец. – Нельзя говорит и всё тут.
Он с какой-то светлой улыбкой помолчал, словно окунулся в те счастливые времена своей молодости, когда провожал свою любимую Лидочку на Поляну невест, ждал её на краю березовой рощи, пытался выведать её девичью тайну и волновался, что же она там узнала. Потом снова стал серьёзным.
- Если так, то рад я за тебя дочка. Об одном прошу – не растеряй свою любовь, береги её. Ведь она очень хрупкая, её легко можно убить мелкими придирками, капризами, недопониманием, неумением выслушать и понять, неспособностью найти компромисс. Восторженная влюбленность пройдёт. Ей на смену придёт зрелое чувство. Сможете вы его сберечь – будете счастливы до гробовой доски, а нет, так и будете, всю жизнь маяться, жалеть об упущенном счастье. Главное … Ты знаешь доченька, лучше я это вам с Евгением скажу, тут ведь обоюдные усилия требуются.
А страхи твои? Всё Варя в жизни бывает, я сам солдатом отслужил. Тяжелое это дело – служба. Тем более такая. Но панику ты брось. Когда сердце тревожится – это нормально, а вот изводить себя страхами не надо. Говоришь, боевые награды у него есть? А какие? Не сказал? Значит пока нельзя. Что ж, видать дело своё знает, задарма их не дают. Так что парень он подготовленный, недаром же его столько лет учили, за себя постоять сможет. Раз молчит, значит так надо. Я тебе Варя одно скажу, как старый солдат, в таких делах бояться надо не неизвестности. Потому что если солдат молчит, значит, есть у него на то основания. Боятся, Варежка, надо чужих звонков и казенных писем, вот они-то о солдатах черную весть и приносят... А ты учись ждать, для офицерской жены это первая наука. Не изводить себя страхами и переживаниями, а именно ждать. Так-то дочка. – Отец помолчал. – Рад я за тебя Варюша, очень рад. Только об одном прошу – за своим счастьем нас с матерью не забывай, ты же у нас одна.
………………………………………………………………………………….
Близился сентябрь. Новостные ленты скупо сообщили, что в мире без особых перемен, что в Африке правительства привычно гоняют дубьём с пальмы на пальму оппозицию, что в Ливии делят нефтяной пирог, а в Сирии наши летчики теперь будут помогать Башару Асаду бороться с террористами. Где же Евгений? Что с ним? Как давит эта неизвестность.
Перед самым Первым сентября Варя возвращалась из школы домой. В эти последние дня августа всегда работы было непочатый край. Планы, программы, отчеты, бесконечные комиссии. Комиссии не только свои, городские, но и районные, и из области. У всех свои требования, свои амбиции и свои хотелки. Всем надо всё сейчас и сразу. Ни кто не хочет понять, что кроме их визитов у учителей есть ещё и другие важные дала. Это и заставить рабочих доделать ремонт в классах, и разложить по стопкам, подготовить к выдаче, учебники, и уточнить списки учеников, и подготовить дидактический материал с наглядными пособиями, и далее, далее, далее. В эти дни думаешь только об одном – быстрее бы линейка! Пусть весь этот кошмар закончится, и она останется наедине со своими детьми.
До её родного переулка остались считаные метры, когда она заметила знакомую фигуру. Денис?! Откуда он взялся?! Словно не было прошедшего года. Такой же наглый, холеный, высокомерный. Он явно ожидал её, но почему-то с букетом в руках. В голове мгновенно пронеслось всё пережитое на озере, липкие руки, шарящие по её телу, весь тот ужас, который ей пришлось пережить. Первой её мыслью было развернуться и убежать. Но потом её взяла такая злость, такая ненависть! Это ничтожество спокойно наслаждается жизнью, творит свои грязные делишки, когда её любимый рискует собой в неизвестной дали, а она должна боятся вот эту тварь? Да пошёл он! И Варя двинулась прямо на Дениса. Он, загородив дорогу, попытался с ней заговорить, но она через плотно сведенные ненавистью губы процедила:
- С дороги, мразь!
Очевидно, он прочёл на её лице нечто такое, что заставило его сразу сникнуть, растерять свою уверенность. Куда только делись его холеность и наглость.
- Варя, я просто хотел с тобой поговорить… Я…
- Нам не о чем говорить. Если ты, мразь, ещё раз попадёшься на моём пути, я тебя уничтожу! Ты понял! – Она говорила тем самым спокойным, хотя и слегка повышенным голосом, уверенным тоном, которые отрезвляюще действуют на подобных людей. – Я тут живу, я тут учу детей! Это мой город! И хозяйка тут я, а не ты! Это меня, а не тебя, тут знают все, от мала до велика! Исчезни. Лучше не появляйся больше в моей жизни.
- А ты изменилась, Варя, ты стала другая.
- Да, я теперь другая, учителя у меня были хорошие…В том числе и ты, заставивший понять что в мире хватает и подонков… Но был и тот, который научил другому. Так что лучше уйди подобру-поздорову!
- Прощай Варя. – И сникший Денис побрёл в сторону центра.
Варя, казавшаяся спокойной снаружи, но кипевшая изнутри, с гордо поднятой головой, пошла домой. Шла, успокаивалась и думала: «А ведь это тоже Евгений! Это он передал мне часть своей внутренней силы. Это его любовь сделала меня сильнее. Это его любовь дала мне возможность победить в этом поединке. Права баба Капа, теперь у нас не только всё пополам, но у нас и всего в два раза больше!».
У калитки её встречала встревоженная мать:
- Ты что такая взъерошенная? Случилась что? А то я вроде как твоего бывшего, Дениса, видала, хотела уж идти тебя встречать.
- Да нет, мама, всё хорошо, просто решительно попрощалась с прошлым. – На удивление спокойно произнесла Варя. – А Денис? Да кто он такой? Лучше ему тут больше не появится.
…………………………………………………………………………………..
Прошло ещё какое-то время. Варя вернулась со школы домой и засела за проверку тетрадок своих учеников, как вдруг раздался телефонный звонок. Номер был не знакомым, со странным префиксом 00-7-*** *** ** **. Вспомнив слова отца о том, что «боятся надо чужих звонков и казенных писем», Варя дрожащей рукой ответила на вызов и сдавлено произнесла:
- Я слушаю.
А из трубки раздалось:
- Здравствуй звезда моя! Как ты там поживаешь?
- Женя! – Завизжала от радости Варя. – Ты где, ты уже вернулся?
- Ещё нет звезда моя. Но скоро. Варенька, у нас мало времени, всего три минуты. Я жив-здоров, работаю, всё в пределах нормы. Не скучай. Жди, мы уже скоро вернёмся. Привет всем. Я тебя очень люблю и скучаю. Обнимаю тебя, звезда моя. Расскажи о себе, я так соскучился по твоему голосу.
- Женя! Любимый! Я тебя люблю и жду! Мы все тебя ждем. У нас тут всё как обычно. Я учу детишек. Господи…да о чём это я… Женя извини… у меня всё перепуталось в голове…не хватает слов. Я так рада тебя слышать… Я люблю тебя Женя, милый… Приезжай скорее. Мне тебя так не хватает!
- Так, рядовой, отста……- из трубки раздались короткие гудки отбоя.
Варя смотрела на телефон, так приязненно и благодарно, как будто это было живое существо, пришедшее на помощь в трудную минуту. Ей хотелось схватить телефон и закружиться с ним по комнате. Но она почувствовала, что в комнате не одна, обернувшись, она увидела маму с мокрой тарелкой и кухонным полотенцем в руках, и отца держащего в руке молоток, а в зубах гвозди. Она поняла, что услышав её возглас, они бросили свои и дела и прибежали к ней. Мать буквально выдохнула:
- Ну что там? Это Женя?
- Женя! Мама, это Женя. У него всё хорошо, жив-здоров. Сказал что скоро вернётся. – Счастливо улыбаясь, сказала Варя, и зачем-то повторила. – Жив-здоров.
А мама, уронив на пол тарелку, бросилась к ней, обняла её и с неожиданно повлажневшими глазами начала быстро-быстро целовать её лицо. Как будто это она, а не Женя, отозвалась после долгого молчания.
За их спинами скреб по полу веник. Отец, так и забывший вынуть изо рта гвозди, собирал в совок осколки разбитой тарелки и невнятно бурчал:
- Ох уж эти женщины…Развели тут сырость…Говорил я вам, всё будет хорошо…Тарелку вот разбили…Да что тарелка? …На счастье наверное. – Продолжал он бурчать, старательно собирая осколки веником.
Варю захлестнула волна любви и нежности к своим родителям. Ведь они тоже переживали за её судьбу, за её счастье, просто виду не подавали. И ища выход этим нахлынувшим чувствам, не отстраняя от себя мать, она обняла отца, прижалась к ним обеим и сказала просто:
- А давайте пить чай!
Они её поняли. Они поняли всё то, что осталось не высказанным.
……………………………………………………………………………….
Прошло ещё какое-то время. Суббота. Зарядили настоящие осенние дожди. Варя вернувшись с рынка сняла дождевик, поставила пакеты на кухню и заглянула в гостиную. Отец с матерью внимательно смотрели новости.
- Ну что там?
- Сирию показывают. – Кивнул на телевизор отец. – Наших.
Варя взглянула на экран. Белое, словно выгоревшее от солнца небо, пальмы, пыль, разрушенные дома, какие-то люди в синих бронежилетах и касках с надписью ʺPressеʺ, рядом парни в российском камуфляже, напряженно держат оружие наготове, лица до половины закрыты масками, так что видны только глаза. У Вари промелькнула мысль: «Боже мой, как же им, наверное, жарко». Диктор за кадром рассказывал о непрекращающихся провокациях международных террористов, о складах с химическим оружием, о нарушениях гуманитарного права. Потом он сказал, что в их распоряжении имеются эксклюзивные кадры, что зрители Первого канала могут воочию убедиться в бесчеловечных методах ʺигиловцевʺ и их хозяев, особенно по отношению к представителям прессы пытающимся донести миру правду о происходящем в Сирии. Завершил он свою речь примерно так: «Мы оставим эти кадры без комментариев. Пусть каждый делает вывод сам».
На передний план записи уже была молодая женщина с микрофоном в руках, без жилета и каски, в простой белой блузке, она что-то бойко тараторила в микрофон по-французски и активно жестикулировала руками. За её спиной, чуть правее, спиной к оператору, в напряженной позе, был виден человек в камуфляже, с автоматом наготове. Человек внимательно оглядывал развалины. Дальнейшее заняло мгновения. Неожиданно человек встрепенулся, стремительный поворот, его лицо закрытое маской попало крупным планом объектив, он обнял и прижал к своей груди женщину в белой блузке, и сразу же, словно от толчка в спину, они оба рухнули на землю. Рядом раздался сухой, хлесткий выстрел. Камера ушла в небо, заметалась, оператор явно бежал. Слышались крики, автоматные очереди.
Теперь на экране была уже московская студия. Диктор бодро рассказывал, что на глазах у зрителей российский военнослужащий спас знаменитого своей бескомпромиссностью французского военного корреспондента, закрыв её собой от пули снайпера. Француженка снимала репортаж о зверствах террористов.
Дальше Варя не слышала. Она медленно, со стоном сползала вдоль стены.
- Дочка! Ты что? Что с тобой? – Кинулась к ней мать.
- Мама…Это был Женя. Понимаешь! Женя! Я узнала его глаза…Это Женя. – И она потеряла сознание.
В себя она пришла от острого запаха нашатыря. Над ней склонилась мать. Рядом стоял отец со стаканом воды. Мать хлопотала вокруг неё произнося какие-то слова, успокаивая: «Да что ты…может быть это и не он…с чего ты взяла». Как же не он? Неужели она не понимает? Это же его глаза! Глаза, в которых она утонула как в двух бездонных омутах! Глаза, которые не перепутать ни с кем. Ну почему!? Почему?! Мать продолжала хлопотать, а Варя чувствовала, как на неё накатывается пустота и бессилие. Ну за что? Господи, за что?
Вдруг отец решительно отодвинул мать. Схватил Варю за плечи. Встряхнул. Раз другой. Выплеснул воду в лицо.
- Ну ка прекрати! Немедленно прекрати. Даже если это он, это ещё ни о чем не говорит. На войне много чудес бывает. Ты же сама видела, он был в каске, в бронежилете. Надо звонить, узнавать, спрашивать.
- Папа, куда звонить, у кого спрашивать? – Спокойный и даже грубый тон отца вернул ей способность думать и анализировать информацию.
- Не знаю. Думай. Ты с Евгением общалась. Может он тебе говорил? Вспоминай. А рыдать – последнее дело, когда уже другого не остаётся.
Варя начала лихорадочно вспоминать. И вдруг! Как молния! Есть! Как она могла упустить, очевидно, от волнения, а может быть и от того, о чем предупредил Евгений.
В последний день он дал ей номер телефона и сказал: «Вообще-то это грубейшее нарушение, но ведь ты моя невеста, почти жена. Запоминай звезда моя, вот по этому номеру ты можешь позвонить, это как неотложка, как реанимация, звони только тогда, когда действительно что-то случиться из ряда вон выходящее. На том конце ответит Михалыч, именно так, не Михайлович, а Михалыч. Тебя не будут слушать, сделают вид, что не понимают о чём речь. Ведь ты пока не значишься в моём личном деле. Потом, скорее всего, заставят полностью представиться и проверят по базе данных. Ни чего личного, звезда моя, это служба. Ты ещё потом с этим столкнешься. Так вот, ты должна будешь сказать - ʺБурлакʺ и назвать вот эти цифры. Просто так не звони, а то у меня будут крупные неприятности. Только если случиться что-то очень серьёзное».
- Да папа, есть, есть такой телефон, очень странный, но есть. Женя сказал, что по нему можно позвонить только в самом крайнем случае. – Ухватилась за соломинку она.
- А сейчас и есть крайний случай. Успокойся и звони.
Варя выпила воды, несколько раз глубоко вздохнула, мысленно отрепетировала разговор и набрала номер. На том конце ответили почти сразу, без всяких приветствий, голосом человека которого оторвали от важных дел:
- Я Вас слушаю.
- Здравствуйте, я хотела бы услышать Михалыча.
- Вы ошиблись барышня. Нет тут таких. – В трубке послушались короткие гудки.
Варя опять набрала номер. Абонент на том конце сбросил вызов. Варя повторила набор, раз, другой, третий. Наконец ей ответили.
- Барышня, Вам же сказали, Вы ошиблись номером, не звоните.
- Подождите, не бросайте трубку. Мне обязательно нужно передать Михалычу вот эти слова - ʺБурлакʺ и цифры.
- А Вы собственно кто. – На той стороне трубки послышалась некая заинтересованность, но голос стал ещё более сердитым.
- Я невеста капитана Старостина Евгения Степановича. – Варя вспомнила слова Евгения, и представилась полностью. – Хлызина Варвара Юрьевна, проживаю по адресу ______
- Да это мне зачем. – Голос в трубке немного смягчился.
- Евгений Степанович сказал, что Вы будете проверять, кто звонит, вот я сказала сразу, что бы Вам меньше времени тратить.
- Ну пусть так. – Удовлетворенно хмыкнули в трубке. – Так что Вы хотите, барышня.
- Я хочу услышать Михалыча.
- Ну я Михалыч.
Варя чувствовала, что силы и решимость её покидают, но всё равно собрав волю в кулак, как можно спокойнее произнесла:
- Евгений сказал, что по этому телефону можно звонить только в самом крайнем случае, иначе у него будут неприятности. – Она с трудом сдерживалась. – Вы не ругайте его, пожалуйста. Просто я сегодня видела новости из Сирии, про журналистку. – Она уже с трудом сдерживала подступавшие слезы. – Я его узнала, по глазам узнала. Ведь это он её закрыл? Скажите он? – Спросила она срывающимся голосом, пытаясь подавить в себе вырывающиеся наружу всхлипы.
Из трубки раздались короткие гудки.
Варя обессиленно посмотрела на отца и покачала головой. Вдруг телефон ожил. Номер на экране не высветился. Она быстро ответила:
- Алло, слушаю Вас.
- Добрый день. – Голос из трубки был совсем другим. – Варвара Юрьевна?
- Да, это я.
- Мне доложили о Вашем звонке. Считаю своим долгом сообщить.......
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
(Продолжение следует)