Дорогие читатели, и этот рассказ был написан несколько лет назад как фанфик к сериалу «Не родись красивой». Персонажи «вне характеров» - не из сериала, личности изменены и вымышлены. Так что рассказ можно читать с интересом и не будучи знакомым с сериалом. Надеюсь, вам понравится!
Пролог. 1991 год
На этот раз командировка была короткой. Всего два дня. Подписать необходимые документы, повторно осмотреть новую собственность, определить порядок выплат за неё, и можно возвращаться в Москву. Ничего лишнего, всё расписано по часам. Именно поэтому, подъезжая к городку, Павел отыскал нужный номер телефона. Четыре месяца назад он подцепил эту девчонку около местного ресторанчика. Ей бы в ресторан в жизни не попасть – направлялась мимо, да сбил её с ног какой-то балбес на велике. Девчонка выронила пакет с хлебом и молоком, принялась лить слёзы, а Павел шёл один, да ещё и подвыпив на переговорах. Шёл, чтобы добавить. Только поэтому и обратил внимание на то, на что бы трезвый и не глянул. Присмотрелся к пострадавшему созданию. Отметил, что девчонка совсем молода, но фигурка – что надо. И глаза – большие, тёмные, с длинными ресницами. Следующая мысль – ему тут торчать и торчать, баба не помешала бы. В ресторане же они абсолютно прогнозируемые. Обычный сорт. Почему бы не завязать командировочный роман на эти пару недель с такой вот… свеженькой, глазастой. То, что девчонка по возрасту годилась ему в дочери, не смутило ни на минуту. Захочет – скажет: иди куда шёл. Подняв её пакет, он предложил зайти в ресторан. Провести вечер с пользой и удовольствием. И она согласилась. Они встречались те две недели, и кареглазая Риточка (она сама так представилась – не Маргарита, не Рита, а Риточка) понравилась ему тем, что не особенно грузила разговорами. Он успел лишь узнать, что она совершеннолетняя, поступала в институт, но провалилась и вот устроилась в городке на работу. Моет посуду в столовке местной фабрики, а живёт в общаге с тремя соседками. Не возвращаться же в деревню к родителям. Там и так толпа народу в крохотном домике, многодетная семья, а работы нет вовсе. Пройдёт год, и она снова попытается поступить в институт. Спасибо, не просила как-то посодействовать. Решать проблемы женщин, с которыми спал, Павел не любил. Слишком их много. И женщин, и проблем. Так было всегда. Ему повезло: он никогда не испытывал острой страсти, не питал каких-нибудь напрягающих душу чувств и был этому очень рад. А уж тем более теперь, в такое время, когда человек с головой и сноровкой может добиться всего. Он и добивался, рассматривая женщин как предмет физиологической надобности. В конце концов, они тоже получают в постели удовольствие. Так с чего после он должен помогать им, а не они ему?
Друг-соперник Юра на переднем сиденье автомобиля дремал. Дома у него подрастала истеричная маленькая девочка, несмотря на свои три года, плохо спящая ночами, да ещё и жена забеременела вторым, будто одного разрушителя мозга им было мало. Хотя… девчонка, безусловно, – не то, что нужно отцу. Юрка просто желал продолжателя фамилии, наследника. А если в стране ничего не повернётся вспять, наследовать будет что… Молодой парень за рулём – и водитель и охранник, – насвистывал себе под нос мелодию. Страшно фальшивил, но очень старался. Павел достал бумажку с телефоном. Всё неплохо устраивается. Примерный семьянин Юра после переговоров и пары рюмок завалится в гостинице спать, водитель быстро склеит девицу из местных, а может, – проявит профессионализм и бдительность и станет торчать неподалёку от Павла. Но это вряд ли – поездка из разряда безопасных. Павел позвонит в общагу Риточке, вызовет её и проведёт неплохую ночь. Что может быть лучше молодой девчонки с отличной фигуркой…
Риточка сидела напротив. Принеслась в гостиницу сразу по его звонку. Вот только ночь не предвещала теперь никаких удовольствий. Павел вытащил из пачки сигарету и вышел на балкон. Дверь оставил открытой, чтобы можно было разговаривать. Беседовать, не встречаясь взглядами. Нет, он бы спокойно смотрел Риточке в глаза, но вдруг та уловит там не то, что-то возомнит. На улице повалил снег, но было тепло. Остеклённый балкон защищал от крупных хлопьев.
– Допустим, я поверил, что ребёнок мой, – сказал Павел.
Это можно было допустить. Риточка в те две недели выглядела воспылавшей к нему чувствами. После таких встреч подобные юные девочки сразу к другому не бегут. По срокам в предъявленной ему карте из женской консультации всё сходилось чётко. Да и он с женщинами не был особенно осторожен. Это они не хотят иметь проблем в виде приплода, они пусть и заботятся о предохранении. Проколы такого рода, конечно, случались и раньше, правда, в далёкой юности, и заканчивались одинаково. Позже ему стали попадаться более аккуратные девицы. К тому же он был сторонник правды, и если роман затягивался, предупреждал сразу – не женюсь ни при каком раскладе. И вот на тебе – на пороге сорокалетия снова залёт.
– У тебя было двенадцать недель. Как их можно пропустить? Ты совсем идиотка?
Из комнаты донёсся всхлип. Павел затянулся, выпустил дым и подумал – надо уже послать её ко всем чертям. Пропустила сроки – пусть воспитывает. Алименты? Если докажет, что он отец – получит. С официальной зарплаты. Но сначала пусть его отыщет. Тут можно было усмехнуться. Риточка не знала о нём ничего. Фамилия и имя, москвич, в командировке. Она даже понятия не имела, какого рода командировка и что приезжал он как раз на её фабрику. Их с Воропаевым не то уже фабрика, не то ещё ателье в Москве, сейчас гордо называющееся кооперативом, требовало расширения. Им нужна была информация, новое оборудование, а главное – пока они не обзавелись в столице должным помещением, планировали часть заказов шить здесь, в городке. Арендовать, а позднее выкупить один цех. Мысли о Риточке, так и хлюпающей носом в комнате, покинули его. Теперь он думал о работе, и ещё – о Юре. Друг-конкурент, хорошо бы он провалился сквозь землю и Павел мог бы управлять всем единолично. Но нет… Этот друг был ему нужен. По крайней мере, пока.
– К чёрту, – сказал Павел. – Я никогда не хотел младенцев.
Это Юрий неистово размножался в расчете получить наследника правильного пола. Не он. Стоп.
Всхлипывания за его спиной перешли в плач и бормотание – мол, что же теперь делать, как жить. Из общаги с дитём попрут, а вернуться домой – так проще сразу с ребёнком прыгнуть с моста. Это тоже было не так важно, как новая мысль. Наследник. Сволочь Воропаев вполне может обзавестись пацаном. И будут они впахивать, как два вола, без сна и отдыха, и обрастут имуществом, управление которым позже достанется… этому пацану? Расклад Павлу не понравился, и он принялся ходить по балкону. Два шага в одну сторону, два – в другую. Ходил и соображал. А соображал он всегда быстро. В их паре было так – Юра телился, опасался и подводил под решения платформу, а Павел действовал мгновенно, чувствуя выгоду интуитивно. И он почувствовал – эта беременность, раз уж она случилась, может, не такая уж и несвоевременная.
Откинув занавеску, вошёл в комнату.
– Кто будет – девка, пацан?
– Откуда я знаю?!
Глянув на опухшую физиономию Риточки, Павел понял – вот сейчас он принимает очередное молниеносное решение. Ведь выгода налицо. Роди эта девица парня – парень будет его, Павла, наследником. И он сейчас в лучшем положении, чем дружок. Юра будет вынужден воспитывать ребёнка любого пола. А у Павла есть выбор.
– Значит, так, – сказал он. – Прекрати реветь. Я предлагаю вариант. Родишь девку – делай с ней что хочешь, родишь пацана – заберу и гуляй дальше. Поступай в институт, иди замуж, живи, как вздумается.
Плач прекратился: Риточка оторопела. Вцепилась в салфетку на столе, даже пальцы побелели.
– Залетели мы оба, – усмехнулся Павел, – сыграем в русскую рулетку. Условия игры понятны?
– А как…
– Позвони, как родишь. Номер я дам. Позвони и оставь информацию, мне передадут.
Настрочил на салфетке телефон. Не свой домашний, а клуба. Этот номер использовался исключительно для таких случаев – связаться с кем-то, но чтобы тебя не нашли, если ты этого не пожелаешь. И подумал – всё сделал правильно. Пусть судьба решит, что будет дальше. Риточка поднялась. На секунду он испытал к ней какое-то сочувствие. Не в полной мере, так – тень. Мол, вот не повезло дуре. И вытащил из кармана несколько купюр. Что там нужно беременным бабам? Витамины и платья без талии. Ну да сама разберётся.
Когда дверь за Риточкой закрылась, Павел вдруг подумал – он у неё был не первый. Девке едва стукнуло восемнадцать, а не первый. И кто знает, может, не второй. Как бы она его не обманула. Но опять, прикинув сроки, решил – не обманывает, просто влюбчивая дурочка. Неплохо бы, если родит парня, узнать, что у неё там за семейство. А то вот так обретёшь наследничка с бракованными генами…
Возвращаясь в Москву, он отчётливо увидел вариант будущего – если получит звонок из роддома, зарегистрирует ребёнка на себя, заберёт и увезёт. От Риточки потребуется что-то вроде письменного отказа. А дальше… Квартира у него большая, трёшка-сталинка – осталась от родителей. Туда вполне можно притащить младенца. Нанять ему круглосуточную няньку, а там и до яслей дорастёт. Про возможно бракованные гены решение тоже нашлось быстро – неужели он при необходимости не выбьет дурь из единственного пацана? Нет, всё будет хорошо. Так, как ему нужно. Если будет.
Всё обдумав, Павел оставил эту тему на следующие пять месяцев. Занялся привычным – работой. Лишь когда у Юры появился Сашка, кольнуло – надо же, Воропаевым удалось. Состряпали мужика.
А потом позвонили из клуба. Мол, некая Маргарита просила передать, что у неё родился мальчик, и она ждёт Павла на выписку из родильного дома. Конечно, ждала. Куда ей было податься с младенцем. В городок Павел поехал с охранником и юристом. Отказ от ребёнка требовался официальный. Такой, чтобы Риточке и в голову не стукнуло одуматься и явиться к сыночку. Такой, чтобы ничто не нарушило удобную ситуацию. А она нравилась Павлу всё больше. Поди-ка получи сына, да чтобы рядом не вилась баба-производительница с её запросами и проблемами. Нет, он не монстр, он вёз Риточке и приличную сумму денег. Хотя мог бы и не давать ничего. Он же освобождает её от обузы. Но с деньгами ей будет проще угомониться. Да на эти средства она при желании купит комнату рядом с фабрикой или заплатит за поступление в вуз и уже никогда не вернётся в деревню. Чем плохо?
Риточка выглядела неважно. А может, так и должно быть после родов. Бледная, с кругами под глазами. На деньги покосилась настороженно. И Павел подумал – неплохо бы получить с неё ещё и расписку. Мол, беру столько-то за то-то. Тогда встреча с сыном в будущем станет для неё вовсе невыгодна. Какой парень потерпит, что его продала родная мать? Не то чтобы он собирался когда-то воспользоваться этой распиской, но лучше подстраховаться.
– Я хотела назвать его Андреем.
Первая внятная фраза из уст матери его ребёнка подтолкнула Павла к очередному акту великодушия.
– Без проблем, – согласился он.
Какая, в конце концов, разница.
Урегулирование вопросов с отказной, свидетельством о рождении с прочерком в графе «мать», кое-каких мелочей на фабрике, раз уж он сюда приехал, заняло два дня. Риточка с ребёнком ночевали у Павла в номере, и к его удовольствию из свёртка не доносилось ничего, кроме нерешительного попискивания. Тогда Риточка совала младенцу грудь, и он умолкал. Замечательно, когда дети не орут, как Воропаевские. На Сашку Юра уже тоже жаловался.
К вечеру второго дня Павел получил конверт с ребёнком и банку с питанием для искусственников. Младенец мог проголодаться в дороге. Подумав, что стоило взять Риточку с собой – пусть хотя бы до Москвы сын будет её проблемой, – эту мысль Павел тут же забраковал. Нет, не нужно. Их игра закончена, он уезжает с призом.
В московской квартире его уже ждала найденная до отъезда няня. Женщина в возрасте, с рекомендациями и с твёрдыми убеждениями по поводу воспитания грудных детей. Выдавая ей деньги на закупку детского барахла, Павел услышал основные принципы –новомодные, только появившиеся в стране памперсы несут детям вред, и не меньший вред несёт кормление не по часам. На этом Павел няню оборвал. И повторил свои требования. Ему всё равно, что и как она будет делать. Главное, чтобы парень был здоров, не слишком вопил и, подрастая, не проявлял дурных наклонностей.
Уходя в первый раз на работу не свободным человеком, а отцом, Павел внимательно поглядел в детскую кроватку. Существо в ней только проснулось и открыло мутно-карие глаза. Всё-таки жаль – сын явно походил на Риточку. От Павла в его облике не было ровным счётом ничего…