Судьба не баловала шехзаде своими милостями. Родился он не в рыбацкой деревушке, а во дворце единственного претендента на престол Османской империи. Родных братьев и сестер не имел, поэтому был обласкан и залюблен женской родней. Для мамы был светом в оконце, для папы — любимой мозолью. Получил в управление лучший санджак Империи и повышенное финансовое обеспечение, завел гарем с толпой фанаток... решалой своих косяков имел умнейшего человека страны Ибрагима-пашу, великого визиря своего отца. Позже заручился поддержкой флота свирепого Барбароссы и союза "умных и благородных" представителей мировой общественности. Но все равно кончил плохо.
Кто помогал Мустафе отправиться на тот свет раньше срока, известно. И Хюррем в этом списке далеко не на первом месте, хотя вы со мной можете не согласиться и будете без устали строчить об этом в комментариях. Увы, судьба Мустафы оказалась предрешенной в тот день, когда Хюррем, а тогда еще русская рабыня Александра, так насмешила султана в его покоях, что он забыл о праве Махидевран на священную ночь четверга.
Сам видеоряд говорит нам об этом прямо: картинка, где Александра машет руками, изображая Сюмбюля: "Нежно, нежно", сменяется сценой, где заплаканная Махидевран заботливо надевает на маленького Мустафу парчовый халатик. Любимого она потеряла, но у нее остался сын — залог и средство будущей мести. Увы, обиженная женщина не понимала, что такие опасные мысли следует немедленно выбросить из головы.
С тех пор ребенка растили с мыслью, что он и только он — будущий повелитель мира. Повелевать миром мальчишка начал задолго до того, как научился понимать, что такое хорошо, а что такое плохо. Нужды учиться различению добра и зла у Мустафы и не было: он ведь будущий султан, его воля — закон и благо. Значит, все, что он хочет / одобряет — хорошо. А что нет — то плохо.
От этого, собственно, все беды и проблемы в жизни Мустафы. Ему, как и его маме всегда не хватало благоразумия. А это не что иное, как умение отличать добро от зла. Помочь овладеть этим тонким и важным навыком никто не пытался. Во-первых, мало было людей, кому статус позволял вразумлять старшего шехзаде. Во-вторых, среди этих немногих лиц по пальцам можно пересчитать тех, кто сам обладал благоразумием.
Султан Сулейман, увы, пребывал в блаженном неведении об уровне развития и осознанности собственных сыновей. А Мустафу и вовсе в 12-летнем возрасте отпустил в санджак с неразумной матерью. Это, конечно, его вина, но надо понимать, что тонкий интеллектуал Сулейман был в принципе не способен к воспитанию детей. Ему это просто-напросто было неинтересно.
А Ибрагим, несмотря на всю свою интеллектуальную мощь, добро от зла сам отличал плохо и тоже имел склонность считать благом то, что его душеньке было угодно. Поэтому попрощался с ней еще раньше, чем Мустафа.
Дети Хюррем хоть и были вышколены ею до полной растворенности в воле венценосного отца (Баязид оказался паршивой овцой, а с Джихангира взятки гладки), но Мустафе никак не могли быть полезны, поскольку рассматривались им как некие статисты Топкапы, чьи имена в истории в лучшем случае будут указаны мелкими титрами.
Про Ташлыджалы упоминать не стоит, это поэтическое недоразумение было приставлено к шехзаде Ибрагимом, очевидно по аналогии с... его собственным лучшим другом, ученым и художником Матракчи — очевидно, рыбацкий сын считал наличие такого товарища особым шиком. Но надо отдать должное Лопуху-эфенди: по сравнению с вялым Яхьей он приносил хотя бы какую-то пользу своему самовлюбленному другу-начальнику.
В общем, с окружением Мустафе не повезло. Но и в любви тоже. Непонятно по какой причине (харизма, видимо, такая была у него), у девиц рядом с шехзаде отключался мозг и развивалась сильнейшая покорность. Сулейман даже взойдя на престол такую реакцию у своих женщин вызывал через раз: Махидевран закатывала ему скандалы чуть ли не прилюдно, Изабелла хамила в открытую, про Хюррем и говорить нечего. Чего стоит только то, как она закрыла дверь перед его носом, отказав исполнять свои прямые обязанности в виду того, что стала видите ли свободной женщиной! Полную покорность демонстрировали либо случайные наложницы типа Гюльнихаль, либо шпионка Фирузе... Ну и, конечно, молчаливая Гюльфем.
Слово же Мустафы действительно было законом. Один его взгляд останавливал ретивых девиц, мечтавших сделать его счастливым. Фатьма, например, быстро исчезла со светлых глаз принца, родив ему ребенка. То же самое случилось с вольной гречанкой Еленой (друзья, она именно гречанка, потому что турчанку называть христианским именем Елена никто бы не стал. Да и в гарем брать свободную мусульманку не пришло бы в голову даже Мустафе).
А ведь именно Елена, и только она могла стать путеводной звездой шехзаде, продлив ему годы жизни, будь Мустафа немного умнее. Она, в отличие от наложниц с поломанной психикой (а гарем местами сильно смахивает на секту), знала, как устроена реальная жизнь. Она знала, что не всегда бывает так, как тебе хочется. Что никто никому ничего не должен в этой жизни.
Несостоявшаяся семейная жизнь с жадным торговцем коврами, к которой она всерьез готовилась, пока шехзаде кайфовал в Стамбуле, заставили ее сильно повзрослеть. Хотя и до этого она была вполне здравомыслящей девушкой, что неудивительно, учитывая, что выросла она в бедной работящей семье.
Поэтому Елена была лишена иллюзий относительно абсолютной защищенности, безопасности и контролируемости жизни в отличие от Мустафы. Став ночной кукушкой любимого принца, она скорее всего сумела бы если не перекуковать хор сладкоголосых сирен обоих полов, дующих в уши будущего падишаха, то хотя откуковать его от бунтов против отца.
Причем, получалось бы это у нее естественно и не наигранно, в отличие от той же Махидевран. Ведь люди обмениваются информацией и мнениями не только вербально. Большую часть мы считываем именно с невербальных символов. Взгляд, поджатые губы, дрожащие руки, напряженная поза — все это в комплексе "капало" бы на сознание Мустафы и подточило бы камень его самоуверенности, останься Елена с ним рядом.
Будучи женщиной простой и приземленной в какой-то мере, она бы не несла чушь про завоевание престола, как делала выросшая на море-окияне Михриниса, имевшая такие же слабые представления о реальности, как и ее наследный муженек.
Но, как говорится, рожденный быть повешенным, не утонет. Да и сдается мне, Елена смекнула, что лучше остаться хоть и без шехзаде, зато с головой и будучи изгоняемой из гарема просто не делала резких движений.
Мустафа с ней, конечно, поступил по-свински, но денег и подарков дал достаточно, чтобы ее семья перестала сводить концы с концами. А там и жених ей какой-нибудь подыскался. Все ж лучше, чем детей хоронить из-за неумного самомнения и глупости их папаши!
Друзья, если статья понравилась, не забудьте поставить лайк 👍🏻. Вам несложно, а мне приятно! 👍🏻способствуют развитию канала и выходу новых интересных разборов! Желаю всем любить и быть любимыми!
#великолепныйвек #шехзадемустафа #махидевран #турецкиесериалы