- Ах, извините! Я, кажется, не вовремя! - Нина Болеславовна, никак не ожидавшая увидеть здесь Панафидина, попятилась, стала торопливо закрывать за собой дверь.
- Нет-нет! Не уходите, прошу Вас! Мы ведь уже закончили? - Рубель оглянулся на оперативников, поспешил навстречу гостье. - Проходите, проходите, присаживайтесь! Если только позволите, - еще буквально одну минуту!..
Сафина, смущенная, но приободренная гостеприимством адвоката, сделала над собой усилие, прошла к креслу и, холодно кивнув майору и его коллеге, уселась, с достоинством откинула красивую голову. Ей было неприятно, что Панафидин, видимо, вполне угадал цель ее прихода, заметил ее смущение, и чтобы как-то сгладить свою неловкость и не дать повода думать, что она придает этой встрече какое-то особенное значение, смело взглянула ему в глаза, выдержала его взгляд. Рубель отдал оперативникам последние бумаги, протянул для прощания руку, улыбнулся.
- Ну что же, искренне рад был помочь.
- Да-да, я понимаю... Конечно... - Панафидин, не скрывая своего сожаления, стал вставать. - Но я, пожалуй, все-таки заглянул бы к вам, Иосиф Самуилович, еще раз - есть пару вопросов...
Сафина удержала его жестом, попыталась улыбнуться.
- Не уходите, майор. Я зашла всего лишь на минуту. К слову, моя проблема прямо пересекается с вашей. Если у органов всё еще присутствует интерес к моей семье, мы могли бы прямо сейчас выяснить, а, возможно, даже разрешить некоторые связанные с этим делом недоразумения...
Панафидин, делая вид, что не заметил, каких усилий стоил женщине этот приступ неискренней вежливости, не стал отказываться от приглашения поучаствовать в разговоре, немедленно уселся обратно в кресло, приготовился слушать. Нина Болеславовна, никак не ожидавшая от него такой неделикатности и рассчитывавшая, что он правильно поймет этот пустой, обусловленный всего лишь правилами хорошего тона знак внимания, уйдет, покраснела, но быстро взяла себя в руки, повернулась к отчего-то вдруг смутившемуся юристу.
- Представляете, дорогой Иосиф Самуилович, полиция, расследуя уголовное дело об убийстве одной нашей очень давней знакомой, вдруг отчего-то решила, что моя семья имеет к этому несчастью какое-то буквальное отношение! Да чего уж там... Вот этот господин, кажется, Панафидин... Я, простите, правильно называю вашу фамилию? Так вот они полагают, что мой сын... что он... он... - Нина Болеславовна, не справляясь с волнением, вдруг судорожно сглотнула, театрально развела руками, словно призывая и адвоката изумиться такой нелепости, на одном дыхании выдавила страшную для себя фразу - ...убил эту женщину. Следствие полагает, у них будто бы есть основания думать, что мой Андрей имел любовную связь с этой несчастной, каким-то образом общался с ней, поддерживал отношения... Там, в полиции, подозревают, что он пользовался этой женщиной, брал у нее деньги, обманывал, а потом, когда она заявила на него какие-то права, просто избавился от нее!
- Нина Болеславовна, я хочу вам сообщить, что убийца Шкуро уже найден и помещен в сизо.
- Как?! - Сафина от неожиданности подалась вперед, уставилась в Панафидина округлившимися от такой новости глазами.
- Да-да. Буквально накануне этот человек был задержан и дал признательные показания. Я, в свою очередь, приношу вам искренние извинения за доставленное беспокойство. Не сердитесь на нас. Ну что делать?! - такая работа... Мы просто обязаны исследовать все версии.
- Хороши «версии»! - Сафина задрожала от негодования. - Вы врываетесь в дом к порядочным людям, говорите им гадости, строите свои предположения... Ведь вы обвинили моего сына... - Нина Болеславовна торопливо полезла в сумочку, достала платочек, промокнула прыгающие от плача губы - … в том, что он - убийца! Что он - жалкий ничтожный приживала, альфонс!
Она вдруг подняла на Панафидина ненавидящие глаза.
- Хорошо, что Андрей этого не слышал... Как вы могли?! Как вы посмели?! Прежде, чем бросать людям подобные обвинения, вы обязаны, вы просто обязаны были все как следует выяснить! Представляете, - Сафина опять обратилась к молчавшему все это время адвокату, - он, этот человек, заявил, что вы, Иосиф Самуилович, являетесь чуть ли не агентом этой, как ее, Шкуро, которая будто бы все эти годы только и делала, что устраивала дела нашей семьи. В общем, я затем и пришла… Добрый мой друг!, Иосиф Самуилович, ради бога, пожалуйста, пожалейте меня, скажите сейчас при всех этим страшным людям, что все это неправда! Объявите им, что эта ужасная женщина не имеет к моему сыну ни малейшего отношения! Причем здесь ее деньги?! Они ведь даже что еще придумали: они сказали, что и те картины, которые у нас однажды, вы помните, купил иностранец, и деньги благотворительного фонда Аните на лечение - это тоже она!!!
Адвокат, потупив глаза, молчал.
Сафина, уже не справляясь с все нарастающим напряжением, судорожно вцепилась в край стола, потянулась умоляющим взглядом к Рубелю.
- Отчего вы молчите?!
И вдруг, догадываясь, побледнела, отшатнулась обратно в кресло.
- Мы что же, действительно, чем-то ей обязаны?!
Лицо Рубеля вдруг посветлело, и слабая тень невероятно хорошей улыбки, которую Панафидин никак не ожидал увидеть у этого всегда холодно-вежливого и далеко не жалостливого интеллигента, разглаживая морщины, застыла в сделавшихся необыкновенно теплыми и ласковыми глазах.
- Я не понимаю... - Сафина, поддаваясь разлившемуся по кабинету какому-то особенному, ностальгически-щемящему печальному настроению, дрогнула, оставила, наконец, всю свою важность и притворство.
Все молчали.
- Зачем она это сделала?.. - Нина Болеславовна больше не плакала, сидела, уставившись в одну точку.
- Наверное, желая вам помочь...
- Но у нее не было оснований любить нас...
- Настоящая любовь не нуждается ни в каких основаниях...
Женщина, потрясенная простотой вновь открывшейся истины, опустила голову и плечи, окончательно обессилила.
- Где сейчас находятся картины Андрея?..
- Дома у Шкуро.
- Значит, и я, и мой сын, и его дети, и Анита, мы все тогда избежали гибели только благодаря ей?..
- И не только тогда... - Рубель кашлянул в кулак, смущенно покосился на оперативников.
Панафидин, уже догадываясь, о чем пойдет речь, коротко спросил.
- Пентюх?..
- Да.
- Иосиф Самуилович, пожалуйста, расскажите об этом.
- А вы разве не знаете?!
- Только в общих чертах. Следствию известно, что у Шкуро с этим человеком случился однажды какой-то серьезный конфликт...
- «Конфликт»?! - Рубель, сбрасывая, наконец, маску беспристрастности, побагровел. - Да это чудовище едва вновь не угробило всю ее семью!
Он кивнул на Сафину и, жалея ее, радуясь, что она и ее близкие так счастливо избежали смертельной опасности, как бы в одно мгновение заново пережил уже давно минувшие трагические события.
- Вы ведь знакомы с этим человеком, Нина Болеславовна?
- Да. Это одноклассник Андрюши.
- Хорош одноклассник... Он и тогда, в первый раз, подставил вашего сына, свалил на него всю ответственность за собственное мошенничество.
- Я знаю. Но они больше никогда не встречались, не имели никаких общих дел! Андрюша страшился даже вспоминать о нем, даже смотреть в его сторону!
- Гм... Андрей Леонидович, возможно. Тогда как тот отморозок...
Сафина побледнела. Рубель, волнуясь, вышел из-за стола, прошелся по кабинету, исподтишка покосился на Сафину.
- Но начать нужно, пожалуй, ни с этого... Я должен вам объяснить одну вещь, дорогая Нина Болеславовна... Не знаю, правда, как вы к этому отнесетесь...
- Говорите, я теперь уже ничему не удивлюсь...
- Как знать... Есть здесь еще одно... гм... обстоятельство...
- ?!
- Успокойтесь! Ужасного в том, что ваш сын является очень богатым человеком, конечно же, нет ничего. Как, впрочем, и в том, что всем этим он опять же обязан… Шкуро.
- Я не понимаю... - Нина Болеславовна пролепетала последние слова, застыла с выражением крайнего на лице изумления.
- После того как Шкуро стали известны подробности вашего первого с Пентюхом ЧП, она, заплатив по долгам Андрея Леонидовича, больше не упускала его из виду. И когда с его женой случилась беда, очень своевременно сумела решить и эту проблему: продав свой бизнес, Елена Владимировна оплатила лечение Аниты. К слову, как здоровье вашей невестки? - Голос Рубеля потеплел.
- Ах, спасибо! Все хорошо, благодарю.
- Ну, и слава Богу. А дальше перед Шкуро встала новая проблема. - Иосиф Самуилович улыбнулся.- Надо было как-то устраивать в жизни нашего Андрея Леонидовича. Вы не сердитесь на меня, Нина Болеславовна, конечно, ваш сын замечательный человек, добрый, порядочный… Но этого, к большому сожалению, всегда бывает недостаточно для организации такого уровня «предприятия», которым он на сегодняшний день владеет. Точнее, сейчас, когда у него уже имеется целая команда высококлассных управленцев, собственная служба безопасности, когда уже определены и апробированы все стратегически важные направления, удержать на плаву грамотно поставленный и уже, по сути, непотопляемый бизнес - дело, в общем-то, не хитрое. Но тогда, в первый-то раз, когда он только-только собирался его осваивать, одного желания трудиться было маловато... Ваш сын никогда не рассказывал, где он взял деньги, то есть свой начальный стартовый капитал на организацию нового дела? И это, заметьте, после всех перипетий с Пентюхом и болезнью жены...
- Но вы же сами тогда предложили Андрею купить с рассрочкой на несколько лет его первую гостиницу!
- Верно. Предложил. Но, Нина Болеслававна, это вам, женщине далекой от бизнеса, простой домохозяйке, простительно не знать, сколько стоят такого уровня объекты. Продать, купить по сути за бесценок, то что стоит миллионы! - это могло не вызвать подозрения только у человека, мягко говоря, несведущего. Это сейчас, когда Андрей Леонидович на этом деле, что называется, «собаку съел», он уже настоящий дока, а тогда... Это правда, что я, с подачи Шкуро, подбросил вашему сыну построенную специально для него гостиницу и версию о случайности такого рода сделки. Мол, один богатенький нувориш, не успев организоваться, продает свой бизнес, уезжает к дочери в Америку. Хм... Как будто в Америке доллары не нужны... И вы поверили. Все действительно выглядело правдоподобно - тогда модно было эмигрировать за рубеж. Подумайте, если бы некий бизнесмен и в самом деле решил продать такую недвижимость, неужели на эту «золотую жилу» не нашлись бы другие покупатели?.. Еще как нашлись бы! Причем с очень хорошими, «живыми»(!) деньгами. Вот и получается, что вашему сыну этот «клондайк» тогда просто подарили. А он этого даже не заметил... И чтобы Андрей Леонидович не профукал и это свое добро и в новую авантюру не влез, Елена Владимировна вместе с той, у моря гостиницей, «подбросила» ему, - и тоже как бы невзначай, - еще и отменного управляющего. А еще идею, как этим бизнесом грамотно распорядиться. Следует признать, у Сафина есть одно замечательное качество - он умеет прислушиваться к мнению профессионалов, выделять рациональное зерно. Другой бы, возгордившись, возомнил из себя «хозяина», послал бы куда подальше своего подчиненного с его предложением перепрофилировать эту, и так приносящую отличный доход обычную зону отдыха, под детский, точнее, «семейный» санаторий. Много ли у нас в стране, да и вообще в мире, домов отдыха «семейного» типа? Не много. Идея организовать именно «домашний» санаторно-развлекательный центр была тогда в большой степени новаторской. За месяц родителям с детьми предлагали шикарную программу отдыха у моря, с одновременной возможностью еще обследоваться и оздоровиться. Уже первые сезоны показали отличную перспективу такого опыта. А если помножить это на прекрасный, европейского уровня сервис и качество медицинских услуг, то очень скоро у Сафина уже не оставалось конкурентов. Такой подход к делу позволял не заботиться о поисках клиентов и борьбу за них, как это имеет место повсеместно. Ему даже не требовалась реклама. Уже через несколько сезонов очередь из желающих попасть именно на его курорт была огромной, расписанной на несколько лет вперед. Отдыхающих не отпугивала даже немалая стоимость путевок. Так как, повторюсь, результаты такого отдыха превосходили все ожидания. Правильно выделенные приоритеты - ведь здоровье у любого, даже очень богатого человека, все равно остается главной ценностью - и добросовестная помощь в его сохранении, которую и гарантировал своим клиентам Сафин, сделали его бизнес не просто беспроигрышным, а по сути «золотым». Его команде оставалось лишь правильно распределять текущие рекой огромные финансовые потоки. «Расширяясь», Андрей Леонидович очень скоро стал владельцем целой сети уже профильных: «легочных», «ортопедических», «сердечно-сосудистых» санаториев, земли под которые он так же не без тайной помощи Шкуро легко приобретал. В общем, «дело» Сафина процветало, благосостояние росло…
- И в чем же оказалась проблема?
Панафидин с огромным интересом слушал рассказ, не мог не заметить, как преображалась Нина Болеславовна. Женщина заметно гордилась своим сыном, его успехами и, успокаиваясь, видимо забыла о главном «предмете» этого повествования. Вопрос майора вернул ее к действительности. Она побледнела, с тревогой уставилась в адвоката.
- Проблема была в том, что увлекшись работой, Сафин не заметил, что за его успехами уже давно и пристально наблюдают...
- Пентюх?!
- Пентюх...
Нина Болеславовна сложила руки лодочкой, с мольбой потянулась в Рубелю.
- Что ему было нужно?! Ведь они давно расстались! Андрюша ничем не был ему обязан! У него абсолютно честный бизнес!
Рубель неожиданно нехорошо ухмыльнулся.
- Хм... Вот-вот... Как не покажется странным, но именно это обстоятельство едва ни стоило вашему сыну жизни. Если бы Сафин допустил в работе преступную небрежность, воспользовался некой двусмысленной ситуацией, или владел бы своим делом хоть в малейшей степени ни по праву, Пентюх без труда отобрал бы его, затаскав былого одноклассника по судам.
- Рейдерство?
- Рейдерство.
Рубель опять прошелся по кабинету.
- Но куда как трагичнее складывается порою судьба бизнесмена, честно владеющего своим имуществом.
- Но почему?!! - Нина Болеславовна, совсем растерявшись от такой, как ей казалось совершенно абсурдной постановки вопроса, потянулась к адвокату влажными от слез глазами.
- Потому что тех, кто работает в правовом поле, можно выдавить из него только, устранив физически...
- Убийство?!!
Сафиной стало плохо. Панафидин налил ей воды и она, отпив пару глотков, сунула под язык лекарство, жестом попросила продолжать.
- …Пентюх разработал целую операцию по отнятию бизнеса у бывшего компаньона. Возможно, уверенность в том, что у него все получится, придавало то обстоятельство, что однажды ему уже удалось это сделать: Сафин ведь не жаловался тогда, в первый раз, не протестовал, а с какой-то просто патологической покорностью подставил голову под бандитский удар. Мысль, что и на этот раз удастся «развести на бизнес» былого крайне безобидного приятеля, похоже, заглушила у Романа Александровича остаток здравого смысла. Поразительно, но факт: этот хитрый, подлый, безжалостно коварный, но вместе с тем очень умный - здесь нужно отдать ему должное - человек, который, проворачивая все свои делишки, прежде всегда тщательно их обмозговывал, тут не додумался до элементарного. Увидев лишь сказочный успех академически образованного «лоха», он не стал утруждать себя размышлением над тем, как умудрился достичь таких вершин этот крайне не практичный, не дальновидный, не хаповитый, в общем, в последней степени не деловой мужик. Он не уважал его за простофильство, за отсутствие таланта - той самой деловитости, без которой не может состояться ни один предприниматель, - но отчего-то не принимая сейчас во внимание этого поразительного парадокса, когда с одной стороны было явное отсутствие способностей к бизнесу, а с другой - сногсшибательный в нем успех, Пентюх, не проведя добросовестной разведки, ринулся в атаку, просто не сумев, не успев разглядеть за Сафиным тень Шкуро... …План по отнятию чужого дела был до безобразия «прост»: подменив доброкачественный йогурт преднамеренно зараженным сальмонеллой продуктом, банда Пентюха на первом этапе «операции» планировала спровоцировать массовое отравление на одном из детских Сафинских курортов. А через пару дней, когда события с трагическими для людей последствиями достигли бы своей кульминации, в средствах массовой информации появилась бы серия заказных статей и репортажей, разоблачающих «моральный облик» и «криминальное» прошлое нашего Андрей Леонидовича. Купленные журналюги, не скупясь на эпитеты, поведали бы ошеломленной публике, чем до курортного бизнеса занимался этот, с позволения сказать, «бизнесмен». Фамилии гремевших на всю страну криминальных авторитетов, с которыми Сафин благодаря компаньону имел когда-то тесные «деловые» контакты, фигурировали бы рядом с фамилиями убитых ими предпринимателей, на чьи деньги, по мнению авторов статей, Сафин и раскрутил сейчас это очередное свое дело. Перемежевывая рассказы о личности и «похождениях» дельца с сюжетами из жизни погибших от инфекции ребятишек, газетчики то и дело должны были задаваться вопросом: как такое вообще могло случиться?! Куда, мол, смотрят власти и полиция?! Почему именно бандюки, а не порядочные люди в нашей стране занимаются такого рода «нежным», в буквальном смысле «человеческим» бизнесом?! После почти мгновенной реакции возмущенной общественности, требовавшей расправы над Сафиным и его «бандой», - а пара-тройка «штатных» «борцов за права человека» у Пентюха всегда имелась под рукой, - появилась бы другая серия заказных репортажей. Дескать, успокойтесь, граждане, теперь все пойдет по-другому: нашлись, мол, добрые люди, в лице депутат Пентюха, который решил навести порядок и взяться за исправление ситуации. Теперь, когда все Сафинское имущество перешло «в честные руки» Романа Александровича, людям незачем беспокоиться за свои и чужие жизни - трагедия с отравлением больше никогда не повторится... Сам же Сафин по сценарию должен был погибнуть либо от сердечного приступа где-нибудь за городом в собственной машине, либо путём самоубийства или несчастного случая - у Пентюха были подробно расписаны все варианты. Впрочем, самым привлекательным для рейдеров было следующее развитие событий: Андрей Леонидович… просто исчез бы, ну как бы скрывался от правосудия. А короткий, через год, судебный процесс об отчуждении его имущества узаконил бы уже существующее де-факто положение нового, в лице Пентюха, собственника Сафинских курортов.
- Какой подлец!.. - Нина Болеславовна только слегка качнулась, больше не находила слов.
- Охотно с вами соглашусь. - Рубель вновь вернулся за стол, достал какую-то папку. - Начало «операции» было назначено на конец очередного заезда. Чтобы скрыть свое отношение к этому делу, Пентюх выехал в «командировку» за рубеж. Именно оттуда, из гостиничного номера итальянского отеля, он продолжал координировать действия своих головорезов. Свидетели потом рассказывали, как растягивал удовольствие от предвкушения ожидаемых новостей наш Роман Александрович... В один из дней, - тогда должны были появиться первые «разоблачительные статьи», - он лежал в постели своих апартаментов, пил кофе, косился на лежащие здесь же рядом на столике присланные специально для него газеты. Потом он лениво потянулся к одной из них, развернул... А там... Вместо истеричных заголовков, типа: «Дети в опасности!», «Сафинские головорезы атакуют», «Криминальный отравитель» и прочее и прочее... на все газетные полосы красовалась грандиозная статья из серии журналистских расследований о некоем бизнесмене Пелтюхе, умудрившемся сколотить свой стартовый капитал на убийствах и грабежах своих многочисленных жен. Оглушенный этим невероятным для себя открытием и все еще ничего не понимающий Пентюх, опрокидывая на постель и горячий кофейник, и столик с прибором, рванулся к другим газетам. А там - напечатанные жирным шрифтом передовицы с экстренными сообщениями о предотвращенной компетентными органами очередной серии терактов: чекистам удалось выйти на след организованной преступной группировки, которая, занимаясь рейдерскими захватами, планировала массовое отравление детей на одном из семейных курортов. В статье говорилось, что банда задержана практически в полном составе и после недолгих препирательств, понимая всю меру ответственности, начала активно сотрудничать со следствием, давать показания. И хотя имя заказчика и главаря этих отморозков еще не установлено, но это дело ближайших часов... Пентюх в тот же день вылетел в столицу, бросился в редакции. А там ему даже руки не подают. В общем, уже понимая, что дело «пахнет керосином», Роман Александрович метнулся в родные края, пытаясь вывезти из тайников и банковских ячеек припасенные на черный день ценности. Хм... Ну а том его уже ждали люди Шкуро... Адвокат оглянулся на Панафидина.
- Об остальном, я думаю, вы в курсе...
Панафидин кивнул.
- Я не в курсе! - Нина Болеславовна, уже вполне владея собой, сидела, словно окаменев. - Что стало с той гадиной?!
- Пентюх погиб.
Выражение глаз Сафиной недвусмысленно выдавало ее догадку.
- Нет-нет! Шкуро не убивала этого негодяя. В этом просто не было необходимости - его «подвиги» вполне определенно тянули на высшую меру даже по закону. Передав правоохранителям все собранные улики - от партии отравленного йогурта до аудио и видео записей, а также сметы расходов предстоящего «дела» и собственноручно расписанную Пентюхом буквально поминутную «диспозицию» диверсии, а еще свидетелей, - Елена Владимировна продолжала контролировать ситуацию, отслеживать ход следствия и судов. Правда, до суда над заказчиком преступления дело не дошло... Бог Он ведь есть и все видит. Но даже Он - милостивый и всепрощающий, по-видимому, не смог найти ни единого смягчающего вину этого человека обстоятельства... Не дав ему скрыться, не стал спасать и от страшной участи...
- ?!!
- Пентюха зарезало поездом.
Все помолчали.
- А это те самые заказные статьи о вашем сыне и его злом «гении». Возьмите, прочтите на досуге. - Рубель отодвинул от себя папки, задумался. - Конечно, я не должен был всего этого рассказывать: даже после смерти Шкуро все, что касалось ее отношений с Сафиным, не подлежало огласке. Но память об этом человеке, элементарная справедливость, я думаю, требуют того, чтобы расставить все точки...
(продолжение следует...)
Р. S. кто хочет читать все части произведения подряд, заходите ко мне в ленту - один клик мышкой в аватарку (женщину в белом в кружке)