Она отчаянно хотела, чтобы её любили. Любили безоговорочно, самозабвенно.
А сама терпеть не могла мужа, хаяла детей, критиковала внуков.
Она с первого взгляда определяла недостатки другого человека и спешила ему о них сообщить.
Она всегда знала, как нужно жить и с нетерпением холерика навязывала свои убеждения.
Она жаждала внимания. Внимания абсолютного, безраздельного.
Но была не способна к диалогу и не в состоянии дослушать до конца хотя бы одну фразу собеседника.
Она не понимала, что такое ранимость, уязвимость и бережное общение.
Она требовала почитания. Почитания благоговейного, граничащего с поклонением.
Но ее интересовали лишь сплетни, пересуды и мещанский быт.
Она клеймила близких, порочила соседей, распекала бывших друзей.
Бывших, потому, что настоящих уже не осталось.
Ей было глубоко за семьдесят.
Она вспоминала то время, когда была молода и беззаботна. И не было ещё в её жизни ни мужа, ни детей.
Тогда она была счастлива.
И любовь, и внимание, как и сама жизнь были еще впереди.
Она мечтала вернуться в свои 18 и сделать все по другому!
Она забыла любящий взгляда человека, с которым создала семью, радостный смех своих дочек, поддержку, которую оказывали друзья в трудную минуту.
Она не помнила ничего доброго и хорошего.
Она твёрдо знала, что в тот день, когда та восемнадцатилетняя девушка, создала семью, жизнь превратилась в пепел.
Сидя у окна, она оплакивала ушедшее время.
И исступленно желала любви, внимания и преклонения...