Вот кто в детстве не мечтал стать милиционером? Ну хотя бы недолго? Вот и я мечтала. Точнее, мы вместе, с моей подругой Иркой мечтали. У нее папа был капитан милиции, дома хранились настоящие наручники и корочки уголовных дел, которые мы, разумеется, периодически крали. Заводили дела на одноклассников. Те, впрочем, об этом даже не догадывались.
Потом, правда, у меня появились другие мечты, более актуальные, и я занималась ими. Но романтический флёр опасной профессии следователя или оперативника конечно где-то там на глубине души клубился.
И вот, когда я училась в универе на филфаке, к нам пришел мужчина-оперативник и принялся агитировать после выпуска идти работать к ним в ведомство.
Зачем им филологи? А вот! Есть такая профессия: расшифровывальщик записей прослушки. То есть сидят дяди в засаде, записывают каких-нибудь сильно нехороших и насквозь криминальных чуваков, как те о чём-то там преступно договариваются. Убить кого-нибудь, или наоборот, взятку дать.
А потом эти записи нужно расшифровать и привести в печатный вид. Чтобы можно было использовать в суде.
– Но только я вас сразу хочу предупредить, что эти записи не слишком приятно слушать. Преступники, они, в основном, нелитературными словами разговаривают… – Мужчина замялся. – Ну, матом, в общем. И вообще много всего неприятного приходится выслушать. Короче, ничего хорошего в этой работе нет. Так что вы ещё сто раз подумайте, прежде чем пробоваться на эту должность, – агитировал нас мужчина.
Разумеется, после такой рекламы ни у кого с нашего потока не возникло ни малейшего желания там поработать. Романтический флёр, который где-то там клубился, развеялся полностью.
Теперь вы рассказывайте: кто мечтал, а кто работал?
Ну а если развивать тему школы, то вот тут я про это написала кое-что любопытное.