Очнулся я уже на больничной койке, над головой летал тусклый огонёк света. У меня кружилась голова, именно поэтому казалось, что лампочка перемещается, словно ночной светлячок. Но это я понял не сразу, как и то, что руками пошевелить не могу, да и ногами тоже.
Все конечности были туго зафиксированы кожаными ремнями, свободно перемещаться могла только голова.
На кровати справа лежал разлагающийся человек, трупные черви с удовольствием лакомились плотью незнакомца, судя по виду, это был какой-то бездомный, которому не повезло забрести в этот филиал ада на земле. Медицинский меня ко многому готовил и трупы мне уже приходилось видеть, но от такого даже у меня начались рвотные позывы, я поспешил повернуть голову в другую сторону.
Слева обнаружилось то, чего я больше всего боялся. На столе лежало бездыханное тело моей возлюбленной. Я впервые за долгие годы заплакал, а мое сердце наполнилось отчаянием. Но было уже слишком поздно, я сам виноват в её смерти, не надо было отпускать её одну, не надо было вообще, тащить её в это место. Тело Елены, усеянное рубленными ранами, находилось совсем близко, я отчётливо видел, как белая блузка приобретает багровый цвет, а в голубых глазах, навсегда застывает страх.
Маньяк-психопат, которого безумная девочка звала санитаром, показался в дверном проёме, а я не придумал ничего лучше, кроме как начать кричать:
— Эй ты, идиот! Что ты натворил? Мразь, отвяжи меня, иначе тебе же хуже будет!
Но маньяк не обращал на меня внимания, он лишь мычал себе под нос какой-то нарочитый мотив:
— Ммммм, ммм, м, м, м, мммм.
Я не мог разобрать, что это значит, но бугай вскоре прекратил, в его руке сверкнул тот самый тесак, уже запятнанный кровью, тварь, сопя и кряхтя, набрала побольше воздуха в лёгкие и со всего размаху разрубила ногу Лены на две части, после чего, часть ноги аккуратно отправилась в специальный таз.
Уж не знаю, зачем психопат вытворял такие зверства, но я истошно вопил:
— НЕЕЕЕЕТ!
Маньяк продолжал меня не замечать, как вдруг, складки на его морде задвигались, а животные глаза уставились на отрубленную ногу, стало ясно, что он что-то забыл.
Психопат с хрипом выдохнул и вышел из комнаты, а я продолжал биться в бешенстве от увиденного. Мозг взял верх над инстинктами, и я понял, что этот идиот завязал мои руки такими узлами, что достаточно потянуть за один конец ремня и всё, моё заточение закончится.
Так и получилось, зубами я дотянулся до воняющего ремня, преодолевая рвотные рефлексы, потянул, что есть мочи и узел поддался на мои уговоры. Спустя минуту и вторая рука оказалась свобода, дальше дело дошло до ног, но я уже начал слышать шаги, они отвлекали меня, становились всё ближе, руки дрожали, отказывали подчиняться, словно не понимали, что сейчас на кону вся моя жизнь.
Петли стальной двери скрипнули, в комнату импровизированного морга вошёл санитар.
Какого же было удивление этого психопата, когда он обнаружил мою кровать пустой.
Я не дал ему слишком много времени на раздумья, выскочил из-за распахнутой двери и огрел маньякам первым, что попалось под руку. Кажется, это было какое-то ведро.
Верзила снова не издал ни звука, а лишь шатаясь, прошёл несколько шагов вглубь комнаты. Этого мне было достаточно, я кинулся на лестницу и побежал, что есть мочи. Санитар, немного оклемавшись, побежал за мной.
Сердце колотилось, как десятки колоколов в Саято-Троицком кафедральном соборе, к слову, Бога я тогда вспоминал впервые лет за 10, пытаясь произнести хоть какие-то слова молитвы. Не имею понятия, господь указывал мне дорогу или мозг сам запомнил путь отступления, но я уже через несколько минут очутился в том самом корпусе столовой, откуда всё начиналось.
Увы, дверь почему-то оказалась заперта, я бил по ней кулаками, пытался провернуть замок в замочной скважине ногтями, но к моему сожалению, старая и насквозь гнилая махина, не поддавалась на мои уговоры, никак не желая отворяться, а тем временем, из глубины коридора доносились грузные шаги маньяка, его мычание становилось всё разборчивее, я не нашёл ничего лучше, кроме как спрятаться за стойкой выдачи пищи.
Омерзительная тварь, скрипя лёгкими, вошла в большой зал столовой. Сквозь узкую щель кухонного оборудования я наблюдал, как маньяк со злостью бродит по столовой, швыряет со столов всё, что попадает под руку и нервно гудит утробным мычаниям.
Всегда страшнее не видеть опасности, понимать то, что она у тебя за спиной и может напасть неожиданно, но в тот момент, я не смог выносить вида этого изуродованного мужика и отвернулся, прижал голову к коленкам, стал тихо молиться.
Молитвы, судя по всему, сегодня не работали, а иначе как объяснить, что зал столовой наполнила тишина, в воздухе повисло напряжение. Медленные шаги, разрезая ковёр пыли, стали приближаться ко мне. Я в панике, понимая то, что мне не спрятаться, начал рыскать глазами по полу и о чудо! Взгляд упал на чёрную рукоять кухонного ножа. Забытый кем-то столовый инструмент, давно уже покрылся плесенью под одной из витрин.
Тесак психопата неожиданно вонзился в толстый металл линии раздачи еды, благо, что удар был неточным, до моей головы оставались считанные сантиметры.
Клинок мужика застрял в толще металла на какие-то доли секунд, но мне этого хватило. Я подхватил с пола нож и с диким ором, вонзил орудие в эту тварь.
Мой удар пришёлся куда-то в область ключицы. Неприятель начал захлёбываться слюной, истошно мыча и отступая назад. В его широко раскрытой пасти я увидел отсутсвие языка. Так вот, почему он все время мычал и ничего не мог сказать. Не знаю, как его угораздило потерять язык, времени думать над этим не было. Я воспользовался ситуацией и рванул со всех ног так, что сам Усэйн Болт бы обзавидовался.
Каким-то чудом нашлось окно с разбитым стеклом, в него я вылетел с завидным энтузиазмом.
И снова оказался на улице, за спасительными воротами психиатрической больницы Алленберг. Из окон верхних этажей дальнего корпуса, на меня смотрели две девочки в белых халатах, кровью на стекле было написано «спасите», — ну уж нет, — подумал я, второй раз на эту уловку я не поведусь. Пусть ищут нового дурака, который будет так глуп, что кинется помогать неведома кому.
Кровь бурлила в моих горящих венах, адреналин распирал изнутри, а слёзы, вперемешку с каплями дождя, играли ужасающую мелодию скорби на струнах скрипки моей души. К несчастью, Елена навсегда останется там, а её потеря, всегда будет напоминать мне о том, что если берёшь риск любить, не забывай о том, что все наши попытки контролировать реальность - это лишь иллюзорное ощущение того, что наша жизнь принадлежит нам.
#страшныеистории
- Понравилась история? Подпишись! Дальше будет лучше и больше. Всех обнял.