Алексей Аввакумович Наумов (1840-1895) – талантливый, но, увы, практически забытый художник. Как это часто бывает в таких случаях, известно о нем мало. Есть упоминания того, что художник был сыном крепостного крестьянина, учился в городском училище во Владимире, в юности посещал воскресные классы Санкт-Петербургской рисовальной школы для приходящих (позже известной как рисовальная школа общества поощрения художников), затем в Академии художеств, где за время учебы имел различные награды, позже работал учителем рисования в разных учебных заведениях, писал портреты на заказ, а также образа для церквей. Картины Наумова (в 1873, 1875 и 1876 годах) экспонировались и были отмечены наградами на лондонской и филадельфийской международных выставках. В 1870-х художник жил и работал на Кавказе. По стилю он близок к передвижниками, но отношения с ними были у него прохладными. 26 марта 1876 г. И. Е. Репин из Парижа писал своему другу известному критику В. В. Стасову: «...ничего не жду от Наумова (из другого-то лагеря)...» Стасов же оценивал творчество художника выше. Говоря об одной из картин, он выразил свое мнение о художнике: «Г-н Наумов покуда классный художник, значит, кто-то начинающий, значит, нельзя с него много и требовать. А все-таки, мне кажется, из него может выйти толк, хотя его кисть покуда порядочно суховата и сера». Сочувственнее отзыв Стасова об «Ахалцыхском еврее»,— заканчивающийся словами: «Авось из этого художника что-нибудь и выработается впоследствии». Последние годы жизни художник болел туберкулезом. Он давал частные уроки и преподавал во 2-й петербургской гимназии, в приюте принца Ольденбургского.
О том, что именно происходит на картине «Чаепития» версии разные. Есть мнение, что это поп забежал в гости к родственнице, ибо слишком вальяжно сидит, и якобы неприлично женщине один на один с посторонним сидеть. Другие считают, что это странствующий монах забрел или из паломничества вернулся, на что указывает его сумка. На мой взгляд, все проще. На картине изображена типичная купчиха с «каноническим» платком на голове и шалью на плечах. В купеческой среде многие люди были очень набожны или пытались таковыми казаться, отсюда и богатые иконостасы в домах, и подчеркнутая религиозность, и приглашение церковнослужителей в дом для молебнов по любому значимому поводу. Купчихи вдобавок к этому часто не могли похвастаться хорошим образованием и отличались не только религиозностью, но даже суеверностью. Они часто приглашали в дом странников, «божьих людей» всех мастей, а уж местные «служители культа» были тем более вхожи в их дома. Общение тет-а-тет с ними воспринималось иначе, чем посиделки с «мирянами», поэтому в рамки приличия это укладывалось. К тому же купчихи нередко скучали от безделья и любили посплетничать, а болтливые церковнослужители были отличными источникми новостей. Даже если не брать в расчет секреты, которые были защищены тайной исповеди, можно было узнать о том, кто в приходе родился (ведь ребенка понесли бы крестить), женился или помер и т.д. Духовенство знало всю паству и следило за ее частной жизнью в силу своих служебных обязанностей. А с учетом того, что духовенство не получало зарплат и официально жило за счет платы за требы (церковные таинства) и пожертвований, иметь хорошие отношения с обеспеченными прихожанами было тем более важно. Часто батюшки и не только заходили на огонек, иногда оказывали небольшие знаки внимания, например, приносили просфоры. Этот особый хлеб раздавали в церквях, но иногда, чтобы показать особо уважение, могли занести домой. Определить по одежде, кто именно перед нами, сложно, потому что в рясе и скуфье (особой шапочке) мог и монах, и поп, и дьякон, и иной церковнослужитель. Но если бы надо было делать ставки, я бы сказала, что это дьякон (попы и высокопоставленное черное духовенство имели право носить скуфьи другой формы и цвета, поэтому их обычно изображают с более сложными головными уборами, а дьяконов и монахов с именно такими). Позади женщины на книге (скорее всего, библии) лежит большая просфора. «Служитель культа» зашел в гости к прихожанке-купчихе, занес ей просфору и рассказывает что-то интересное. Зашел он, вероятно, неожиданно, поэтому на столе лишь чай и куски сахара (сахар продавали в виде сахарных голов – твердых конусов, которые кололи особыми щипцами).
Аналогичный кусок сахара можно увидеть на картине «За чаепитием».
Критик Белинский последние годы жизни работал в журнале «Современник». Для его основателей Некрасова и супругов Панаевых он был не только сотрудником, но и другом. Белинский был изначально человеком небогатым, к тому же его скромное финансовое положение подорвала болезнь – сифилис. В то время этот недуг был неизлечим. Обострения купировали препаратами на основе ртути, которые сами по себе могли убить. О распространении сифилиса бытовым путем многие не знали или не задумывались. Позже к сифилису добавилась чахотка. В семье критика тоже было не все ладно. Он внезапно женился на классной даме (они отвечали в институтах благородных девиц за воспитательную работу, и ими становились не по зову сердца, а из-за безденежья) 32 лет от роду – по меркам того времени старой деве – с весьма непростым характером. Позже к ним переехала еще и сестра жены, у которой характер было еще тяжелее, и теперь ему приходилось содержать не только жену и детей, но и ненавистную невестку. Из-за семейных неурядиц больной Белинский сбегал из дому при всякой возможности и подолгу гостил у Панаевых. В советское время интерпретация сюжета была такой: к больному пришли Некрасов и Панаев. Жена пошла открыть дверь, а там еще один гость - жандарм. Сюжет навеян предположительно реальным событием. В. Е. Якушкин записал данную историю якобы со слов самого Панаева: «Вы представить себе не можете, какое было тогда время. Нам (Некрасову и Панаеву.— С. Р.у пришлось как раз сидеть у смертельно больного Белинского, когда к нему принесли письмо от Попова, и посланный, когда ему сказали, что Белинский болен, для того, чтобы удостовериться в этом, сам заглянул в комнату. Потом дважды в день приходилось сообщать о состоянии здоровья Белинского». Сохранилось еще несколько упоминаний этой истории. Картина была закончена в 1884 году. Сначала ее встретили тепло, так как тема власти, третирующей оппозиционеров, была в то время модной, как и самим быть "немножко" оппозиционерами. Но затем компетентные органы запретили ее к показу.
Другие картины мастера
#картина #живопись #искусство #художник