Болонская система образования просуществовала в России 19 лет – с тех пор, как Россия присоединилась с ней в 2003 году. Теперь мы вышли из этой системы, и потому напрашивается вывод о том, что длительный эксперимент не удался. Но так ли все просто? Ведь некоторые элементы этой системы мы у себя оставили.
По сути, эксперимент заключался в том, что Россия примерила на себя платье, которое было сшито потому, что западноевропейские страны попытались решить собственные проблемы.
Давние конкуренты европейцев американцы имеют широкий рынок труда. К тому же они народ мобильный. Выпускники американских вузов редко оставались в тех городах, где окончили вуз, ибо до деиндустриализации в их стране было несколько крупных промышленных центров и были десятки городов поменьше, где тоже можно было найти приличную квалифицированную работу.
Европейцы похвастаться мобильностью не могли. Да и сейчас не могут, несмотря на декларирование всеобщего рынка труда и программу академической мобильности. Очень немногие желают продолжать учебу в другой стране, а значит, привыкать к другому социуму и другим реалиям. Потому создать универсальный рынок труда у них не получилось.
Трудность применения Болонской системы образования заключается еще и в том, что она изначально предполагала наличие в мире нескольких крупных, маститых университетов. В действительности же пришлось иметь дело с тысячами вузов, называющих себя университетами, но по академическому уровню сравнимых разве что с ПТУ.
Была и другая проблема. Европейские вузы в международных рейтингах находились и находятся намного ниже американских и британских. Примерно первые 20 позиций в таких рейтингах занимают именно эти последние. В первой сотне известнейшие французские и немецкие университеты представлены считанным количеством (французских университетов – 2, немецких – 4), да и то ближе к концу сотни, а итальянских и испанских вузов в первой сотне нет вообще. Подобная ситуация объясняется тем, что такие рейтинги составлялись англоязычными странами, ну и, разумеется, в топ они помещали свои вузы.
Можно представить, насколько это обидно французам с их Сорбонной и немцам с их Гейдельбергским университетом (оба основаны в XIII веке). Обидно еще и потому, что европейские университеты с их историческим традиционализмом не привлекали столько учащихся, а значит, и денег, сколько привлекали и привлекают американские вузы с их нацеленностью на сегодняшний день и практику.
России все эти проблемы незнакомы. Но она предприняла попытку не отставать от мира. Возможно, что из плюсов западной системы образования ей стоит перенять прежде всего мобильность мышления. Мир стал высоко динамичным. Отставать нельзя.