Под наказанием часто понимают совсем не то, что оно на самом деле значит среди собак. Спрашиваешь, бывалоча, у какого-нибудь владельца животного: «А вы наказываете своего пса?» В ответ слышишь: «Да вы что, я его и пальцем не трогаю!» Но наказывать — это не обязательно бить собаку по хребтине табуретом или шлепать по носу газетой. Так делать вообще не советую, потому что бить нельзя никого — ни людей, ни зверей. Физическое насилие еще никого ничему хорошему не научило. Но в то же время я убеждена, что применять наказание в воспитательном процессе порой необходимо. Сейчас объясню, что я имею в виду.
Жил когда-то (не так давно, на самом деле) американский психолог Фредерик Скиннер. Это он, кстати, доказал, что поощрение эффективнее наказания, если мы хотим научить какое-нибудь животное вести себя, как нам нравится. Об этом я писала здесь в тексте «Научить, а не отучить». Так вот, Скиннер сформулировал для нас теорию о наказании и подкреплении. Ее потом стали называть «Квадрант Скиннера», это можно погуглить отдельно.
Сейчас важнее разобраться, что же в психологической науке считается наказанием и что имеют в виду вменяемые специалисты по собачьему поведению, когда говорят о наказании.
Например, ваш мистер Корги так сильно хочет играть в плюшевого бобра, что кричит и ходит на голове. А вам не нравится такое поведение королевской собаченьки, поэтому вы изъяли бобра и положили на шкаф, откуда коротконогий его точно не достанет. Никого не пришлось бить и даже не понадобилось повышать голос. Но мистер Корги получил свое наказание. Согласно Скиннеру, этот вид воспитания называется «отрицательное наказание». Проще говоря, чтобы наказать псину, вы можете изъять у нее что-то очень желанное: плюшевого бобра, возможность вылизать лицо незнакомому человеку или лакомство. И говоря «изъять», я не имею в виду выхватить бобра/незнакомца/еду прямо из пасти собаки и скрыться в соседнем районе. Все это можно ей просто не дать в момент, когда она видит и просит. И вот псина наказана.
Есть и положительное наказание. Тут вы не отнимаете у собаки радости, а добавляете в ее жизнь немного печали. Например, пришла мамина ягодка с прогулки и прямо вот этими своими грязными копытами весело отправилась пачкать белый диван, хотя давно знает, что до мытья лап такого себе позволять нельзя. Вы ее отловили на диване, отправили обратно к порогу, а по пути наворчали, мол, что за скотина неприятная нам тут диваны навозом удобряет. Готово — положительное наказание получено. Собаке было весело пачкать мебель, а вы ее веселье прервали, не одобрили и отвели к скучному порогу дожидаться своей очереди в душ. Наказание? Ага, положительное. И снова необязательно драться табуретами, чтобы его осуществить.
Если до этого момента было все понятно, то внесу немного сумятицы. Еще один способ наказать собаку — отрицательное подкрепление из тех же тезисов Скиннера. Учите вы, скажем, бедовую вашу псину ходить на провисшем поводке. Она, конечно, тянет, но в какой-то момент поводок расслабляется. И когда исчезает натяжение — для собаки это большое облегчение, потому что мало приятного в вечной борьбе с противодействующей силой.
Это и есть отрицательное подкрепление: пока ты тянешь, собака, ты наказана, а как только прекратила — стало гораздо приятнее. Никакого зверского насилия, но наказание — вот оно.
Можно ли прожить с собакой совсем без вот этих наказаний? Ну, наверное, хотя я бы не рекомендовала. Даже человеческие младенцы иногда слышат «нет» от самых нежных матерей, лишаются права играть сутками в видеоигры и гуляют во дворе только до 10 часов вечера. Не думаю, что собаки намного трепетнее младенцев. Никто из них не испортится на всю жизнь от своевременных, соразмерных и ненасильственных наказаний. Но чтобы наказания были именно такими — своевременными, соразмерными и ненасильственными — стоит знать несколько важных вещей.
Первое. Не стоит учить собаку новым навыкам с помощью положительного наказания. От вашего активного неодобрения она нервничает, расстраивается и приходит в агрегатное состояние под названием «не хочу учиться, это страшно». Сначала придется объяснять собаке важные вещи с помощью похвалы, жранины и ограничения возможностей для ошибки. Например, учите вы собаку не выходить из лифта без разрешения. Похвала и жранина выдаются за то, что она не выходит, а поводок не дает ей выйти, даже если она вдруг собралась это сделать. Благодаря поводку ошибиться не получится, значит и наказывать не за что. Уже потом, когда в ста случаях из ста пес не трогается с места без команды и гуляет без поводка, наказание можно держать в закромах. Скажем, на сто первый раз он забылся и поперся в открытые двери лифта, хотя вам вообще-то на другой этаж. Вот тут ворчания и затаскивание обратно в лифт за ошейник пес заслужил. Многие псы, кстати, так хотят угодить мамичке и делают все настолько правильно, что положительное наказание им не требуется почти никогда.
Второе. Положительное наказание должно по силе соответствовать проступку. Никакой песий проступок не может быть настолько серьезным, чтобы за него собаку бить. Это такая аксиома, под которую можно подвести научную базу о том, что боль не учит хорошему поведению, но закрепляет разные психологические баги. Сейчас не буду этого делать — как-нибудь в другой раз.
И практически никакой песий проступок не тянет на наказание игнором. Игнорировать собаку — это иногда даже хуже, чем ее бить. И это тоже тема для отдельного текста. А дальше градация понятна интуитивно.
Если ваш давно дисциплинированный пес вдруг решил проверить границы и убежал на проезжую часть, сорвавшись с выдержки, то можно ему сурово высказать, что он очень плохой мальчик. А если он сидел-сидел на команде «сидеть», а потом вдруг встал и сделал шажок в сторону, то достаточно будет раздосадованно пробурчать: «Ну куда ты поперся-то, полностью глупый пес», — и усадить на место.
Третье. Использовать положительное наказание стоит только тогда, когда пес точно знает, как он может его избежать. Скажем, маленьких детей за воровство конфеты в не сажают в тюрьму. Им сначала объясняют, что бывает с детьми, которые воруют, и рассказывают, что нужно сделать, чтобы получить конфету законным способом. Нелогично наказывать ребенка, которые вообще не в курсе, что конфеты в супермаркете разложили не для общего пользования, а для продажи. Точно так же нелогично ругать собаку, которая не подошла по команде «Ко мне», если предварительно она не выучила, что именно от нее хочет человек, когда кричит вслед именно эти слова.
Четвертое. С собаками нельзя использовать запоздалое наказание. Этой проблеме здесь посвящен отдельный текст, не буду сейчас углубляться, почему это вредно. Просто стоит запомнить факт: не наказывайте собаку, если не удалось сделать это в момент совершения преступления. Например, бежит ваша волосатая ракета по команде «Ко мне» и вдруг на середине пути внезапно сворачивает к кобелям под кустом. Пока движется в сторону кобелей, он «Ай животное противное», но как только вернулся на траекторию «к мамичке», то снова «Сладкая собаконька и браво-молодец».
Пятое. Есть вещи, в ответ на которые никогда нельзя применять положительное наказание. Это лужи в неположенных местах и агрессия страха по отношению к хозяевам. К первому стоит всегда относиться как к симптому болезни (физической или психологической), а ко второму — как к испугу.
Не станете же вы ругать сынишку за то, что тот боится темноты. Вот так и собаку не нужно ругать, если он настолько боится некоторых ситуаций, что готов применить последнее оружие — агрессию. Агрессия страха лечится только положительным подкреплением. То есть похвалой в нужные моменты и едой (или что там ваша собака любит больше жизни).
Наказания — те, которые Скиннер называл положительными — вообще стоит использовать крайне осторожно. Большинство разногласий с собаками можно решить, пользуясь другими методами. Но бросаться в крайности и скрывать от собаки любое свое недовольство ее поведением тоже нет нужды. Она распознает ваше раздражение и будет фрустрирована такой напряженной обстановкой. Лучше вести себя с псами, как с человеческими детьми — давать понять, что вам нравится, а что не очень, не забывая предоставить возможность продемонстрировать правильное поведение.
Фото Дианы Штейнбрехт, обработал Ренат Муртаев