Построив Китайско-Восточную железную дорогу, царское правительство рассчитывало не только соединить Иркутск с Владивостоком, но и подготовить почву для экспансии в Маньчжурии. Полоса отчуждения КВЖД, по сути, представляла собой цепочку российских владений на китайской земле. Служебный персонал 98 станций железной дороги состоял из русских.
Маленькая Россия
Десятки тысяч русских эмигрантов, оказавшиеся за границей после 1917 года, поселились в «благословенной Хорватии». Однако речь идёт вовсе не о западнославянской стране, а о неофициальном названии русской КВЖД, которой управлял генерал Дмитрий Хорват.
Ещё на этапе строительства в 1903 году КВЖД возглавил полковник Дмитрий Хорват, бывший участник русско-турецкой войны. Он уже имел опыт управления Южно-Уссурийской и Закаспийской железными дорогами. Однако в Маньчжурии Хорвату пришлось практически выполнять функции «губернатора».
«Генерал Хорват разбирался в массе вопросов государственного характера, полосу же отчуждения КВЖД превратил в цветущий край», – писала парижская газета «Возрождение».
В Империи Цин «Общество КВЖД» было «государством в государстве». Его центром стал Харбин, бывшая китайская деревня. В 1907 году население города достигло около 70 тысяч человек. В так называемом Новом Харбине, как писал «Путеводитель по Китайско-Восточной железной дороге», насчитывалось в ту пору 1200 каменных домов.
Среди главных зданий Харбина выделялись Управление дороги, железнодорожный вокзал, почтово-телеграфная контора, гостиница, мужское и женское коммерческие училища, техническое училище, школа, а также железнодорожная больница на 100 коек, с амбулаторией и аптекой. Железная дорога имела стекольные, кирпичные, маслобойные, сахарные заводы, золотые прииски и пароходы, почту и телеграф. Издавалась собственная газета – «Харбинский Вестник». Благодаря сооружению линии оживилась международная торговля в Маньчжурии, первую скрипку в которой играли русские купцы. Перевозки не останавливались даже во время Русско-Японской войны.
Процветанию КВЖД способствовали личные качества начальника дороги, которого называли «культурнейшим представителем российской имперской власти» (к слову, его супруга, Камилла, происходила из знаменитой творческой династии Бенуа).
«Это крупная фигура, – спокойная и уверенная, с большим административным тактом, кумир всех своих сослуживцев», – рассказывал о Хорвате инженер и путешественник Николай Гарин-Михайловский.
За свои заслуги в 1911 году Хорват получил чин генерал-лейтенанта. Его роль в развитии северной Маньчжурии высоко ценили и китайцы – ещё при жизни генерала, в 1915 году, они установили ему памятник.
После революции
В 1917 году советская власть сместила Дмитрия Хорвата, его полномочия перешли к Харбинскому совету рабочих и крестьянских депутатов. Однако с помощью белогвардейских штыков генерал вернул себе власть. Более того, в 1918 году на станции Гродеково он даже объявил себя «временным правителем России». Несмотря на поддержку Белого движения, Хорват вступил в конфликт с Колчаком. Адмирал потребовал подавить забастовку железнодорожников, однако Хорват не мог так жестоко поступить со своими служащими.
После Гражданской войны «счастливая, благословенная Хорватия», как прозвали «страну» генерала Хорвата, стала ядром белой эмиграции в Восточной Азии. Её особенность заключалось в развитой русскоязычной инфраструктуре, выстроенной вокруг железной дороги. Харбин в 1920-х годах продолжал активно развиваться. Так провалившийся имперский проект колониальной «Желтороссии» способствовал сохранению русской культуры в XX веке в её исконном варианте.
«Милостью Божией Харбин на четверть века продолжил нормальную дореволюционную русскую жизнь», – отмечал архиепископ РПЦЗ Нафанаил (Львов).
Когда в 1920 году русскую полосу отчуждения оккупировали китайцы, Хорват остался начальником дороги. Он отошёл от руководства КВЖД в 1922 году, но сохранял огромное влияние. Проживая в Пекине, в 1927 году Хорват стал официальным главой дальневосточной эмиграции и в этом качестве вёл переговоры с правительством Китая. В 1929 году генерал поддержал захват уже советской КВЖД армией правителя Маньчжурии Чжана Сюэляна. Но после поражения китайцев в этом конфликте Хорват отошёл от активной политической деятельности. Умер он в 1937 году.