Душа, пробитая навылет,
Сквозь душу ветер ледяной,
Случайный взгляд-и память стынет,
И вместе с ней последний бой
Застыл в глазах. Он молча чистит,
Видавший виды автомат.
Затишье. Только мина свистнет,
Да лупит где-то дальше «Град».
Война… по «ящику» советы,
И осужденье «светлых» стран,
Да вот плевать хотел на это
Тридцатилетний ветеран.
Он восемь лет стоял на страже
Несуществующих границ,
И сколько… всех не вспомнить даже
Друзей своих погибших лиц.
Он вырывался из Славянска,
Шёл по обугленным степям.
Под Краматорском и Луганском
Грудь подставлял войны ветрам.
О зверской сущности империй
Не поднимал в «европах» вой,
Его война за дома дверью,
Его отчизна-за спиной.
В Москве бывать не доводилось,
Да, как-то здесь не до столиц,
Но русским больше быть случилось,
Чем многим сотням сытых лиц
Что поучают, осуждают,
Клянут наш мир, грозя распнуть,
Да на чужбине хрипло лают,
Бессильно-рук не дотянуть.
Кумиров прошлых грязной пеной
Стекают наземь имена.
Из этой пены, как из плена
Выходит новая страна.
Ну, со крестом, Господь в подмогу,
Пускай хранит тебя от ран,
Открывший новую эпоху
Тридцатилетний ветеран…
Юрий Никитенко