Режиссер: Питер Стриклэнд.
Великобритания, США, Венгрия, 2022 г.
Питер Стриклэнд приглашает на званый ужин, обещая «извержение вкуса». В этом словосочетании слышатся намёки и на рвотные позывы, и на рефлюкс, которым страдал один из героев, и на способность приготовляемой пищи убегать через край, и на звуковую составляющую кулинарии (бурление), и на перебор в возможностях потребления, и на что-то праздничное, с конфетти и хлопушками. Стриклэнд замешивает, пожалуй, даже слишком много жанровых ингредиентов: кулинарное шоу, драма, боди-хоррор, арт-хоррор, джалло, фуд-порно, комедия дель арте, чёрная комедия, музыкальный клип, перформанс, пантомима и, возможно, даже опера. И пока он с нами играет в «съедобное-несъедобное», в голове проносятся фильмы со схожей «рецептурой»: «Сало, или 120 лет Содома» Пазолини, «Повар, вор, жена и его любовник» Гринуэя, «Квадрат» Эстлунда (к вопросу о восприятии искусства), недавно вышедший фильм Кроненберга «Преступления будущего» и телесериал про Ганнибала Лектера.
Итак, что же приготовил нам Стриклэнд?
Безымянное трио (название не додумано: «Эль и …»), которое занимается кулинарно-звуковыми перформансами, проходит отбор и приглашается в резиденцию Института звукового питания, где в течение месяца будет жить по особому распорядку, периодически демонстрируя публике свои наработки и готовясь к финальному показу.
Лидер коллектива – Эль – заведует творческой частью и мало понимает в технической, но настаивает на своём даже в том, в чём не разбирается. Её лидерство держится на феминизме, эгоизме и вегетарианстве. Она критикует тезис о том, что место женщины на кухне, но находит себя в кулинарном ансамбле, стоит на позициях вегетарианства, но в финальном показе её плоть жарится на сковородке (на самом деле, эти кулинарно-звуковые похороны оказываются мистификацией).
Помощники Эль (её «свита») – Билли и Ламина – занимаются технической стороной дела и находятся в тени «королевы» (Билли, к тому же, прячется за своей длинной чёлкой), хотя им такой расклад не очень нравится.
Билли – подросток с комплексами, любитель «девочек постарше», а точнее – буфетчиц и кухарок, особенно если в их меню имеется омлет.
Ламина – ничем не примечательная блондинка, которая своими высказываниями пытается отрезвить эгоистичную Эль, но делает это не очень напористо.
Хозяева резиденции – ещё более интересные персонажи.
Куратор проекта, церемониймейстер, «распорядитель пира» – Джен Стивенс – имеет амплуа оперной дивы с дресс-кодом «пышное платье плюс макияж, который виден даже с галёрки». Все её силы направлены на соблюдение этикета, её речь подчинена нормам и правилам («ничего личного»). Она очень деликатно даёт советы (вероятно, формальные) ансамблю «Эль и ко», но Эль не терпит никакой критики и бунтует даже против мягких формальных советов. Чтобы увидеть Джен Стивенс «без маски», нужно быть либо вором, либо Билли. Последнего она очень комично соблазняет (в той сцене они похожи на Графиню с Керубино).
Чтобы фиксировать происходящее в резиденции, Джен Стивенс нанимает хроникёра по имени Стоунз. «Досьерж», как она его называет, по иронии судьбы страдает метеоризмом. Он держится на расстоянии и проводит большую часть времени в уборной. Зато его проблемы с желудком можно обыграть в перформансах – например, устроить публичную колоноскопию (привет Кроненбергу) или копрофагию. То есть Стоунз не только писатель, но и дегустатор, на здоровье которого непосредственно оказывает пагубное влияние еда, приготовленная в резиденции. Его образ – визуализация идеи потребления нездоровой пищи. Если пойти дальше и поразмышлять о потреблении в масштабах общества, то Стоунза можно представить «страдальцем за грехи мира».
Следить за желудком Стоунза приглашается злобный доктор Глок. Цитируя Гиппократа и Еврипида, он демонстрирует своё «псевдоэллинское альфаинтеллектуальное превосходство» (по словам Ламины) и обличает невежество Стоунза в духе: «Ты ж писатель! Как это ты не знаешь?»
Пребывание участников трио в резиденции регламентировано распорядком дня – цепочкой повторяющихся ритуалов: подъём по крику петуха, безмолвная прогулка, «хождение за покупками» (актёрские этюды на взаимодействие с воображаемыми предметами), послеобеденная речь (сольное высказывание каждого участника, его «выходная ария»), кулинарный перформанс. А за кулисами – оргии.
К чему все эти игры с едой? К тому, чтобы задуматься о том, что мы потребляем (пища, секс, искусство) и насколько мы себя идентифицируем с этим. Несварение может быть от того, от другого и от третьего. И если Стоунза избавило от проблем с желудком исключение глютена из пищи, то что поможет обществу?
Предупреждение: возможно, после просмотра фильма вам захочется загуглить слово «фланжер».
Приятного аппетита!
